- Правда, правда, мучачо, но ведь я тебе друг, а потому и интересуюсь тобой, и если только я не ошибаюсь, здесь кроется какая-нибудь любовная история с красоткой, и, может быть, я сумел бы даже назвать ее по имени, если бы захотел.
- Вы дальше, чем когда либо от истинны, сеньор! - возразил молодой человек, подавляя нервную дрожь.
- Хм, а мне казалось, что ты волочишься за племянницей дона Сальватор Кастильо, и весьма возможно…
- Что по вашему, весьма возможно?
- Что дон Сальватор и его сыновья, которые, как мне известно, недолюбливают тебя, застав тебя во время свидания с прекрасною Ассунтой…
- Свидание с Ассунтой! Да полно, в уме ли вы?
- В полном моем рассудке, могу тебя уверить, друг Торрибио. А тебе советую не забывать, что здесь в лесу, деревья слышат, а листья видят и как бы хорошо мы не скрывались, всегда кто-нибудь увидит и услышит нас!
- Весьма возможно, я против этого не спорю, но те, кто сообщил вам все это, как видно, плохо видели и плохо слышали на этот раз. Донна Ассунта действительно очень красива, но я видел ее всего два раза у обедни и совсем не знаю ее, да и к тому же в наших лесах нет недостатка в красивых девушках!
- Это правда, но я не знаю не одной, которая бала бы также хороша, как эта Ассунта Маркез!
- Viv Cristo а Леона?
- хм! что это ты сказал? Леона? почему ты упоминаешь о моей дочери?.. уж не ухаживаешь ли ты за ней?
- Нет, нисколько, я просто желаю только напомнить вам, что и прекрасная Ассунта имеет соперниц!
- Хм, хм! это что-то не ясно… а, впрочем, Леона не такая девушка, чтобы забыть о своих обязанностях и…
- Baya pues! Какие странные мысли приходят вам в голову, дон Хуан! Я лучше, чем кто либо, знаю вашу дочь: ведь мы почти что выросли вместе.
- Вот потому-то именно… ну, да помни, что я зевать не стану!
- Знайте одно, дон Хуан, что если я стану ухаживать за вашей дочерью, то только с намерением жениться на ней!
- Ну, это еще отчасти мирит меня с тобою, мучачо! Я знаю, что не смотря на все твои недостатки, за тобою есть еще кое-какие качества и что ты не захочешь соблазнить дочь человека, который был тебе почти отцом! Но тем не менее для меня непонятно, каким образом ты попал в реку, если только тебя не окунули твои враги, желая полакомить тобою аллигаторов.
- Если бы ваше предположение было верно, как вы полагаете, имел ли бы я при себе этот нож? - Разве это похоже на меня, чтобы я дался кому в руки, пока не могу защищаться. - Нет, конечно, я был бы ранен, одежда на мне была бы порвана в борьбе, и вместо того, чтобы плыть вверх, против течения, что я исполнил с большим трудом я, конечно, поплыл бы вниз, - если допустить, что мои враги не догадались связать меня, бросая в реку.
- Все это так, но вместе с тем как-то невероятно!
- Carai! Этакий Фома не верный! - смеясь заметил молодой человек, - если хотите, я расскажу в двух словах все дело.
- Вы знаете, конечно, как и все, что у меня странный характер и что я охотно уступаю всяким причудам. И вот пожалуй с месяц, как меня все преследует мысль померятся силой, ловкостью и проворством с аллигаторами. Вы знаете, что я плаваю как рыба, и страстно люблю купаться во всякое время! И вот, мне вздумалось посмотреть, могут ли аллигаторы помешать мне выкупаться в этой реке! Я был убежден, что человек смелый и решительный всегда сумеет справиться с этими чудовищами. Сегодня ночью, возвращаясь из Сан-Блаза, я ехал вдоль берега реки и невольно смотрел на воду, в которой плескались и играли аллигаторы. И вот, сам не знаю, как это случилось, но только я разостлал свой сарапе на берегу, положил на него свое ружье, свой ташет и остальное и, раскрыв нож, который взял в зубы, я кинулся в реку.
- Ну, а аллигаторы?
- Они не замедлили подоспеть. Их было двое, но я поджидал их и, как только они достаточно приблизились ко мне, нырнул и, поднявшись как раз под одним из них, распорол ему брюхо своим ножом, затем поступил точно также с другим. Так я управился с пятерыми, одинаково удачно! Ну, а остальные, видя, вероятно, что со мной не совсем удобно иметь дело, оставили меня в покое. Да вот, смотрите вон один из них выполз околевать на берегу!
- И в самом деле! - воскликнул старик, поглядев в том направлении, куда ему указывал дон Торрибио, - я отвезу его на своей телеге домой! Ведь, мясо аллигатора чрезвычайно вкусно!
- Знаю!
- Послушай, мучачо, пойдем со мной в мою хижину, жена мастерски изжарит нам по хорошему ломтю!
- Благодарю, я бы охотно последовал вашему приглашению, но теперь это невозможно, так как я не желаю потерять своего коня и оружие, которое оставил в том месте, откуда пошел купаться.
- Да, правда, я об этом и не подумал! Что же ты теперь намерен делать?
- Отдохнув немного, я снова переплыву реку и отыщу свою лошадь и оружие.
- Хм, парень, ведь, это, право, значит испытывать долготерпение Бога! Ну, да уж если ты решил, так тебя ведь, не отговоришь! Так отдыхай, а я пока займусь распластыванием аллигатора. Но ты заходи вечерком в мой jacal: мы будем ждать тебя к ужину!
- Ладно, буду непременно, сеньор Педрозо!
Мужчины простились, - дон Торрибио, свернувшись улегся на траве и тотчас же заснул под сенью развесистого дерева, так как солнце уже взошло и стало жарко.
Дон Хуан Педрозо, разрубив топором гигантского аллигатора, взвалил его на свою телегу и поехал своей дорогой, предварительно повторив еще раз свое приглашение молодому человеку, но тот крепко спал и ничего не слышал.
Аллигаторы задали таки ему работы, так что он утомился не на шутку. Эти громадные земноводные, живущие в реках и лагунах до крайности опасны и свирепы. На человека они тоже иногда нападают, если он даже не в воде.
Дон Торрибио спал уже часа три, когда его разбудил конский топот, раздавшийся совсем близко около того места, где он лежал. В первый момент он не мог даже припомнить, как он очутился здесь, под этим деревом, но затем все ему припомнилось разом, и брови его невольно сдвинулись, когда подняв голову он увидел перед собою дона Рафаэля Кастильо, державшего в поводу двух коней.
Одним прыжком дон Торрибио очутился на ногах и, ответив безмолвным наклонением головы на такой же молчаливый поклон дона Рафаэля, сложил руки на груди и ждал объяснения.
Молодые люди были почти одних лет; дон Рафаэль был красивый, статный юноша с прямым, открытым взглядом глубоких черных глаз, под природной грацией и изяществом его форм, очевидно, скрывалась недюжинная сила.
- Уже с самого рассвета я ищу вас по всюду, дон Торрибио! - сказал самым дружественным тоном новоприбывший, - я очень беспокоился о вас и рад, что вижу вас бодрым и здоровым!
- Очень благодарен, сеньор дон Рафаэль! Мне удалось на этот раз благодаря вам и вашему брату уйти от верной смерти и я этого никогда не забуду! - Но могу я узнать, почему вы так старательно разыскивали меня теперь?
- Да. конечно, - ответил молодой человек, немного смущенный официальным тоном своего собеседника, - как я уже сказал вам, я беспокоился о вас, не зная, живы ли вы еще, и затем, вы оставили в наших руках ваше сарапе и ваше сомбреро, которую я хочу вам возвратить. Кроме того, бродя около моста Лиан мой брат случайно нашел вашу лошадь, - это прекраснейшее, благородное животное, - и я думал, что вы будете весьма рады вновь увидеть его, я и привел его вам, как видите!
- О, благодарю! Благодарю вас, дон Рафаэль! - воскликнул дон Торрибио взволнованным голосом, - простите мне мою холодность в первый момент: я сам не знаю, какие глупые мысли пришли мне на ум при виде вас; я, как видно, находился еще под впечатлением событий этой ночи! Простите еще раз, я вижу, вы и ваш брат добры и великодушны, и я, право, не знаю, чем и когда я смогу отблагодарить вас, но надеюсь, что Господь поможет мне в этом и когда-нибудь мне представиться случай оказать вам услугу!
- Простите, я не кончил, - сказал улыбаясь дон Рафаэль, - во время нашей борьбы я разбил ваше ружье, а огнестрельное оружие здесь редко и дорого особенно теперь, когда даже за деньги трудно получить ружье. Мне известно, что у нас здесь в лесу охотник, а вы ведь, насколько мне известно, охотник, положительно должен пропасть с голода, если у него нет ружья.
- Да, это правда, и я слишком беден, чтобы иметь возможность приобрести другое раньше нескольких месяцев. Но вы могли меня убить, если бы захотели, а предпочли только обезоружить меня, да к тому же я сознаюсь, что заслужил этот жестокий урок… Но не будем более говорить об этом!
- Нет, напротив, поговорим еще немного.
- Как угодно, но к чему? - с печальной улыбкой сказал он.
- Не думайте, пожалуйста дон Торрибио, что я настаиваю на этом разговоре с намерением растравить еще более чувство сожаления, вызванное в вас этой потерей - о, нет!
- Не оправдывайтесь, - перебил дон Торрибио, - за эти несколько часов я успел узнать вас настолько, что повторяю, считаю вас не только моим спасителем, но еще кроме того человеком с благородным сердцем и высокой душой!
- А если так, - улыбаясь подхватил дон Рафаэль, - то вы позволите мне заменить вам разбитое мною ружье - хотя бы этим!
- Сеньор! - воскликнул дон Торрибио.
- О, не отказывайте мне в этом, прошу вас, у меня несколько таких ружей и могу уверить вас, это прекраснейшее оружие. - К тому же, ведь это вовсе не подарок - это только замена! Ведь, я разбил ваше ружье! Но не станем более спорить об этом; я счастлив, что вы согласились принять это ружье! - С этими словами дон Рафаэль вручил дону Торрибио совершенно новое прекрасное ружье. Последний принялся внимательно разглядывать его.