Всего за 79.99 руб. Купить полную версию
Он устроился возле Беллы. Девушка покосилась в его сторону, торопливо поднялась и, пробормотав какое-то извинение, бросилась вон из комнаты. Я хотел было последовать за нею, хотя к пище почти не притронулся, однако Дон властным жестом остановил меня:
– Подожди! Прежде чем уйти, ответь на мой вопрос.
Я устремил на мага недовольный взгляд. Как я, трезвый и рациональный человек, умудрился связаться с этим типом?!
– К какому решению ты пришел?
Я стиснул кулаки:
– К какому? Ты ведь не отпустишь меня, разве нет?
– Не отпущу, – легко согласился маг. – Варианты ты знаешь.
– Тогда зачем задаешь дурацкие вопросы?! – обозлился я, сердито отбросил салфетку и, поднявшись, сверху вниз с ненавистью посмотрел на него: – Ты знаешь, что ни у меня, ни у Беллы выбора нет.
– Выбор есть, – мягко возразил Дон. – И ты его знаешь.
Выругавшись сквозь зубы, я опрометью выбежал из столовой. Еще секунда – и я метнул бы в него сахарницей…
* * *
Прошло несколько недель.
Все это время и я, и Белла отказывались от ставших привычными вечерних путешествий, предпочитая оставаться в замке. Дон относился к данному обстоятельству как будто равнодушно – во всяком случае, внешне. Слушать же его лекции все равно приходилось, хотя в компании юной ведьмы выдержать эти нудные монологи оказалось легче. Впрочем, теперь я прислушивался к рассказам мага внимательнее, и вскоре обнаружил, что не так уж скучны его повествования. В них вполне можно было отыскать рациональное зерно…
Свободное время я с проводил с Беллой, и первые дни наши отношения не выходили за рамки дружеских. Мы просто беседовали, многократно пересказывая свое прошлое, обсуждая теории Дона, пытаясь отыскать лазейку, которая позволила бы вырваться из его капкана…
Конечно, я мечтал о большем, чем просто дружба, но меня останавливала одна мысль: каким по счету любовником я окажусь? Сотым? И если так, будет ли ночь со мной иметь для Беллы хоть какое-то значение? Именно поэтому я не предпринимал никаких шагов, так что инициатива исходила от юной ведьмочки. И атака оказалась настолько внезапной и впечатляющей, что я не имел шансов на победу.
На четвертый вечер Белла просто вошла ко мне в спальню в таком обескураживающем виде, что я потерял дар речи. Ее роскошное тело обволакивало абсолютно прозрачное одеяние малахитового оттенка – и больше ничего… Волосы были взбиты в пышные локоны, на лице выделялись одни только губы: подведенные чем-то сочно-алым, они пламенели на фоне сахарной кожи как огонек свечи… Девушка затворила за собою дверь, замерла на пороге и окинула меня насмешливым оценивающим взглядом. Я молча смотрел на нее, не в силах подыскать подходящие моменту слова.
– Ты меня боишься? – наконец с легкой иронией осведомилась она. Я облизал пересохшие губы и хрипло выдавил:
– Нет… нет, нисколько…
Белла улыбнулась с пугающей дерзостью и вдруг, бесшумной гибкой тенью скользнув ко мне, обвила руки вокруг моей шеи, прильнула гладким, мягким телом… Я онемел, потерял контроль над мыслями и сознанием, кажется, в ту минуту у меня оставалась лишь одна способность: чувствовать, осязать…
– Ты боишься, – жарко шепнули губы колдуньи мне на ухо. – Ты боишься оказаться одним из, правда?
– Правда… – с трудом вымолвил я, не узнав собственный голос.
Белла провела пальцем по моей щеке и нежно проворковала:
– Ты не прав. Ты будешь первым – первым, которого я люблю. Поверь, никого раньше я не любила. Они были просто любовниками.
Мог ли я отказаться? Мог ли я не поверить?
* * *
Мы пытались скрыть от Дона свой бурно развивающийся роман, но то ли наши актерские способности оказались посредственными, то ли черный маг в который раз проявил необыкновенную проницательность – в любом случае, он догадался обо всем буквально сразу. Его ехидные высказывания заставляли меня хмуриться, а Беллу краснеть.
– Ночь любви прекрасна и дарует необыкновенные воспоминания, – обронил он на следующее же утро, когда мы с Беллой спустились к завтраку и чинно поздоровались с магом. Я вошел первым, а моя новая возлюбленная – пятью минутами позднее. Раскрасневшись и ни на кого не глядя, она пожелала нам доброго утра и устроилась по возможности далеко и от меня, и от Дона.
– Любовь чувство воистину замечательное, – продолжал колдун с легкой беззаботной улыбкой, поднимая свой бокал с сухим красным вином и словно провозглашая тост.
Я насупился и, придвинув к себе полную салатницу, недовольно согласился:
– Замечательное, кто ж спорит…
А в памяти воскресали картины минувшей ночи. Я принялся внимательно изучать расшитую серебряными нитками скатерть, опасаясь встречаться взглядом с Доном. Мне очень хотелось посмотреть на Беллу, но я упрямо не поднимал головы – мне и без того было душно в довольно прохладное утро, а улыбка моей очаровательной ведьмочки наверняка и вовсе привела бы кровь в состояние кипения. Моя ведьмочка… моя… с каких пор я стал считать ее своею?
– Быть может, ты позволишь служанке наложить тебе салат в тарелку? – с ухмылкой предложил Дон. – Не стоит жадничать…
Я только сейчас обратил внимание, что поглощаю овощное ассорти прямо из салатницы. До этого я даже не замечал вкуса пищи, хотя есть хотелось зверски – ночью я израсходовал немало энергии…
– А тебе что, жалко? – вызывающе осведомился я с набитым ртом.
Дон пожал плечами:
– Просто существуют правила приличия, знаешь ли…
Я тихо выругался и сердито вывалил на свою тарелку чуть ли не половину содержимого салатницы. Часть нарезанных полукружьями помидор упала на светлую скатерть, оставив на ней майонезные пятна.
– Я ведь говорил – позволь с обслуживанием управляться тем, кто для этого предназначен, – лениво заметил черный маг, с насмешливым интересом наблюдая за моими действиями.
Я побагровел от злости, смешанной со смущением, и отрезал:
– Не хочу, чтобы слуги приближались ко мне!
– Отчего же? – мягко спросил Дон.
Я скрипнул зубами. Вот взять бы эту салатницу и вывалить овощную смесь, пропитанную жирным соусом, ему на колени, а лучше на голову!
– Неважно, – буркнул я раздраженно и принялся торопливо запихивать в себя салат. Некоторое время царило напряженное молчание, нарушаемое лишь звоном столовых приборов. Я рискнул искоса взглянуть на Беллу. Девушка сидела очень прямо и старательно разрезала серебряным ножом румяную отбивную. Если бы не излишне ровная осанка (казалось, бедняжка проглотила кол) и не чрезмерная сосредоточенность на процессе поглощения пищи, можно было бы поверить, будто Беллу волнует только завтрак.
– Ты отличный источник энергии, – вдруг сказал Дон. Я вздрогнул и недоуменно посмотрел на него. Колдун чуть улыбался: – Да, да. Именно ты. Тобою так легко управлять…
– Ничего подобного! – вспыхнул я.
– Полагаешь? – усомнился Дон. Тонкие губы мага чуть улыбались, при этом взгляд черных бездонных глаз оставался холодным и равнодушным. – Почему же ты только что воспламенился подобно сухой соломе? Выброс энергии при этом произошел колоссальный. Энергия низкопробная, конечно, но черные маги умеют подпитываться и такой…
– Но ты ведь сознательно выводишь меня! – рассердился я, откинув вилку. Та со звоном упала на пол, однако я не спешил поднимать ее. Я весь кипел от злости. – Ты специально изводишь меня!
– А зачем ты реагируешь на мои сознательные и специальные попытки тебя вывести? – невозмутимо осведомился Дон. Я впился в него пылающим от бессильной ярости взглядом, с трудом справляясь с безрассудным желанием дать выход гневу.
– Как же мне еще себя вести? – прошипел я, наконец. – Я ведь живой человек, в конце концов!
Колдун разглядывал меня с каким-то исследовательским интересом.
– Человек? Человеком может называться тот, кто научился обуздывать свои эмоции.
– Как, любопытно узнать? – язвительно поинтересовался я.
Дон пожал плечами:
– Для начала хотя бы задумываться, что именно побуждает тебя реагировать на чьи-либо слова и поступки строго определенным образом. Ведь ты можешь просто проигнорировать потенциального обидчика! Почему мнение того или иного человека для тебя столь авторитетно, что ты позволяешь ему добиться цели и пробить твою защиту?
Я не нашелся, чем возразить, но тут вмешалась Белла.
– Ну, а что поделать, если ты все-таки позволил пробить свою защиту? – голос девушки звучал ниже обычного. – Как поступить в этом случае?
Маг перевел взгляд на нее.
– Тогда лучше всего направить эмоцию в положительное русло.
– Я уже второй раз за последнее время слышу об этом! – раздраженно заявил я. – Но как, скажи на милость, этого добиться?
Маг вздохнул:
– Как мало воображения! Ну, вот например, страх – чувство неприятное. Но страх обжечься вырабатывает в нас осторожность при обращении с огнем.
– Ловко придумано, – признал я, отодвигая свою тарелку. Наевшись до отвала салата, я был не в состоянии думать о других блюдах. – А, например, злость? Раздражение? Гнев?