Всего за 79.99 руб. Купить полную версию
– Ну а как люди думают о своем прошлом? В сотый раз прокручивают какой-то разговор, мысленно продолжая спорить либо же размышляя, что еще нужно было сказать этому наглецу! Мечтают повернуть время вспять и что-нибудь изменить… Ну и все в том же духе.
– Дон говорил мне, что это неправильная позиция, – с умным видом вставил я.
Алекс усмехнулся:
– Не сомневаюсь. Черные маги тоже не любят понапрасну расходовать свою энергию. Глупо думать о том, что уже произошло и изменению не подлежит. Гораздо разумнее смириться с этим и постараться извлечь пользу.
– Я часто слышал этот тезис, – заметил я раздраженно. – Но никто толком не может его разъяснить. Какая польза может быть от проблемы?
Алекс рассмеялся:
– Я обучаю этому искусству своих учеников годами, а ты хочешь узнать все за пару минут? Так не бывает! И потом, твоя память уже накопила слишком много негативного. Подобный груз мешает жить, создает комплексы, влияет на характер… Пока не избавишься от него, надеяться на истинную свободу нет смысла, – и, не дав мне заговорить, снисходительно добавил: – Предупреждаю твой вопрос. Чтобы избавиться от этого груза, нужно все вспомнить.
– Как это – все? – непонимающе переспросил я.
– А вот так! Это грубая схема, конечно, на самом деле необходимо отыскать в своем прошлом корни тех комплексов и внутренних противоречий, которые влияют на твои поступки, а значит, и на жизнь в целом!
– А, понятно, – протянул я. – Наши психологи работают именно в этом направлении.
– Не спорю, – пожал плечами маг. – Далее. Думая о будущем, стоит уделять внимание только тем целям, достичь которых ты стремишься. Переживания о возможных проблемах, необоснованные страхи – все это тянет из нас силы и не позволяет сосредоточиться на каких-то конкретных задачах, обдумать которые как раз не мешало бы.
– Я вижу, мы добрались до настоящего, – пробормотал я, пытаясь освоиться с идеей, что все и всегда делал неверно. – Как же необходимо думать о настоящем?
– О нем необходимо хотя бы иногда вспоминать. Часто ли мы задумываемся о том, что происходит здесь и сейчас? Отвечаю – редко. Очень редко. Вот и все нехитрые правила.
– Да уж нехитрые! – саркастически произнес я. – Я к концу дня свихнуть, если попробую жить по таким правилам!
– Я тебе и не предлагаю, – хмыкнул Алекс. – Ты не мой ученик, так что проблема твоего бессмертия должна волновать Дона, а не меня.
Я насторожился:
– В каком смысле – проблема моего бессмертия?
– Если человек до самой смерти ни разу ни на миг не сумел осознать самого себя, боюсь, жизнь ему не засчитывается, – сказал маг с затаенной грустью. Его взгляд устремился за горизонт, словно Алекс видел что-то, недоступное мне. – Если жизнь окажется пустой и бессмысленной, какой прок хранить ее вечно? А ведь без этой жизни не будет и тебя, так ведь? То, кем ты был до момента своего рождения, и то, каким ты ощущаешь себя в этот миг – личности разные, правда?
– То, каким я был до рождения? – недоверчиво повторил я. Алекс возвел глаза к небесам:
– О боги, чему только Дон тебя учил! В любом случае, согласись, без воспоминаний этой жизни ты не будешь самим собою.
– Пожалуй, – неуверенно протянул я и вдруг резко выпрямился. Внезапно я вспомнил свой разговор с Алексом во сне. Облизав пересохшие губы, я торопливо продолжил: – Слушай, а что мог подразумевать твой двойник в моем сновидении?
– Мой двойник? – удивился Алекс. – Это был вовсе не двойник, а я сам! Область снов вполне реальна, и ты бы согласился со мною, если бы позволил своему разуму сохранить хоть частицу воспоминаний о ночных прогулках!
– Ладно-ладно, – нетерпеливо отмахнулся я, не испытывая желания спорить. – Но что ты имел в виду? Будто я таю…
– Ты рвешь связь с бессмертием, – хмуро улыбнулся Алекс. – И знаешь, что от тебя тогда останется? Тело и эмоциональное облако, слабое подобие души. Ты будешь почти настоящим: так же реагировать, разговаривать, думать… Вот только души у тебя уже не будет.
Мне сделалось не по себе, я впервые за утро ощутил холод.
– Но… но это попросту бред! – хрипло воскликнул я. – Не верю ни единому слову!
– И не верь, – безразлично обронил Алекс и, поднявшись, принялся натягивать свой плащ. Я все еще сидел на валуне и потому смотрел на мага снизу вверх. – Ты для себя все решил, Стас. Прощай!
Я даже не стал спрашивать, откуда он узнал мое имя. Просто сидел на холодном камне, в каком-то одурманенном состоянии, и наблюдал, как Алекс, вновь оседлав своего изумительного скакуна, галопом мчится прочь, поднимая тучи песка…
* * *
Я не помнил, как снова очутился в замке, обратный путь в гору, явно непростой, полностью стерся из памяти, и в сознание я пришел уже в своей спальне. Удивленно оглядевшись по сторонам, я несколько минут неподвижно стоял посреди комнаты, напоминая некое изваяние, потом тяжело опустился на краешек кровати и уставился на собственные пальцы.
Значит, вот как, Дон!.. Ты украл мою душу, хотя и утверждал, будто она тебе без надобности…
А я-то, а я-то!.. Нашел, кому верить! Это Алекс обязан говорить правду, одну только правду, и ничего, кроме правды… А Дон вполне может солгать. С какой стати я ему поверил?! Почему не задался вопросом, каким чудом он умудрился прожить столько лет?! Он ведь сам вскользь упоминал, что гораздо старше, чем выглядит! А я не удосужился спросить, что он имеет в виду! А вдруг Дон живет за счет своих учеников? Хорошенькое дельце! Получается, я – его очередной донор? Как и бедняжка Белла…
Я лег набок и отвернулся лицом к стене. Настроение было столь отвратительным, что мне хотелось уснуть и больше не просыпаться – никогда раньше я не ощущал подобной внутренней пустоты…
Я лежал и тупо пялился в стену, а мысли витали вокруг рассказа Алекса и монологов Дона… Почему я так плохо слушал его? Впрочем, Алекс тоже хорош! Белый маг называется! Неужели не мог предложить мне помощь? Просто бросил на произвол судьбы! Поступил хуже Дона!
Я скрипнул зубами от досады. Многое я отдал бы за возможность вернуться в свой мир и позабыть обо всем произошедшем. Вновь стать обыкновенным парнем, которого заботят лишь немногочисленные радости жизни…
Когда часы громким перезвоном возвестили о наступлении семи вечера, я заставил себя подняться с постели. Обычно я ужинал поздно ночью в очередной реальности, но сегодня не имел намерения покидать замок. Может быть, стоит перекусить? Я прислушался к себе. Легкий завтрак в компании Алекса успел забыться, и я начал испытывать голод, но мысль о жирных сытных блюдах вызывала тошноту. С гораздо большим удовольствием я бы пообедал черным хлебом с сухим сыром и запил молоком. Но на столе Дона хлеб всегда свежий и пышный, а сыры таят во рту…
Продолжая хмуриться, я спустился на первый этаж по скрипучей деревянной лестнице и вошел в столовую. Остановившись на пороге, приготовился отвечать на скользкие вопросы Дона, однако, обежав беглым взглядом комнату, с огромным облегчением убедился, что моего мучителя пока нет. А секундой позже ощутил новую волну радости: за длинным столом, уже заставленным разнообразными блюдами, сидела ученица черного мага. Бледная ото сна (наверняка не успела еще нанести привычный грим), с встрепанной кудрявой копной, девушка зябко куталась в черный с золотом пеньюар и поминутно зевала, прикрывая очаровательный ротик ладошкой. Вскинув голову на звук шагов, ведьмочка улыбнулась и весело произнесла:
– Ну, наконец-то хоть кто-то! А то я уж подумала, придется ужинать в одиночестве…
– А Дон где? – осведомился я, устраиваясь напротив. Белла пожала плечами:
– Понятия не имею… И, честно говоря, рада его отсутствию, – прибавила она тихонько. В ее голосе мне почудилась некая прохладная нотка.
– А что так? – как можно небрежнее обронил я, принимаясь за тушеные овощи.
Девушка помолчала, прежде чем ответить:
– Я не знаю, что ему говорить… Мне… мне противно. И он противен, и я сама себе – тоже.
Я, испытав невольное удовлетворение, признался с кривой усмешкой:
– Хорошо тебя хорошо понимаю! Целый день сегодня потратил на попытку осмыслить произошедшее.
Белла зябко поежилась и, отвернувшись, сухо проговорила:
– Да, я уже знаю, что граф умер…
– Правда? Дон успел рассказать?..
Уголки пухлых бледно-розовых губ чуть дрогнули. Белла слегка повернула голову и искоса взглянула на меня.
– Нет, Дон тут ни при чем… Я выяснила у слуг, – вкрадчиво пояснила она. – Спросила, где ты находишься. Честно говоря, больше всего я боялась…
Запнувшись, девушка порозовела и оборвала себя на полуслове. Избегая моего взгляда, она сделала торопливый глоток вина и, судорожно закашлявшись, вынула кружевной измятый платочек и спрятала в нем лицо. Я смотрел на нее с восхищением и нежностью, боясь поверить мелькнувшей мысли: неужели Белла больше всего боялась узнать, что погиб именно Я? Неужели я сумел произвести на нее благоприятное впечатление?.. Впрочем – почему бы и нет? Я отнюдь не урод, да и вообще, принадлежу совсем иной эпохе и, наверное, представляюсь ей почти инопланетянином.