Лодка еще не успела коснуться кромки земли - Юра уже был на берегу. За ним, прихватив палатку и колышки к ней, прыгнул Пушкарев. Куриков, ворча, принялся вытаскивать нос лодки на берег, Николай помог ему и пошел вслед за товарищами.
- Парень! - окликнул его манси и ткнул пальцем в лодку. - Надо, однако, починять?
На одном из швов отлетел кусочек смолы. Николай колупнул пальцем - что-то пустяковое.
- Ерунда. Сойдет. Пошли…
Глава седьмая
1
Солнце показало лишь самый краешек диска и скалы на Ключ-камне чуть порозовели, когда Наташа подошла к неширокому угловатому отверстию, черневшему в горе. Это был вход в пещеру.
Наташа зажгла фонарь, передвинула поудобнее моток веревки, перекинутый через плечо, поправила выбившийся из-под платка локон и проскользнула в отверстие. За ней шмыгнул Томми.
Усыпанный камнями ход уползал вперед и вниз, теряясь в густой черноте. Наташа ступала осторожно, опираясь на длинную рукоять геологического молотка. Фонарь неясно освещал угрюмые низкие своды, небольшие округлые сталактиты и острые выступы стен. Камни под ногами исчезли, пол устилала грязно-серая вязкая глина.
Вдруг стены раздвинулись. Наташа оказалась в просторном подземном зале. Свет фонаря едва достигал потолка. Огромные тени - девушки и пса - колыхались и прыгали по гроту.
В левой стене виднелся узкий лаз. Наташа направилась к нему. Ход постепенно расширялся. Бесшумно, словно тени, перед лицом сновали летучие мыши. Было удивительно, как это они не ударяются о стены узкого коридора. Мыши пугали Наташу. Томми лаял на них. В расщелинах копошились и пищали десятки отвратительных мышиных детенышей, потревоженных светом.
Ход, расширяясь, уползал все дальше в земную глубь.
- Ой! - Наташа отпрянула назад, чуть не ступив в воду.
У ее ног лежало подземное озеро. Чистенькие глинистые берега были пологи. Вода удивляла необыкновенной прозрачностью. Ровная-ровная, абсолютно спокойная гладь уходила куда-то под дальние черные своды. Наташа бросила камешек - гладь ожила: побежали один за другим, заколыхались, заискрились круги.
Как теперь двигаться дальше? Не плыть же по озеру! Наташа начала оглядываться внимательнее. В одной из стен, за причудливыми глыбами известняка, она заметила отверстие. Извилистый, ломаный ход довольно круто падал вниз. Передвигаясь по нему, пришлось цепляться не только за выступы стен, но и за "пол".
В пещерах Наташа бывала и раньше, а однажды, еще курносой пигалицей, она во время экскурсии, поспорив с ребятами, пошла в пещеру ночью одна. Ох, жутко было!.. И все-таки она дошла до последнего грота - пещера была метров двести длиной - и там в доказательство своего посещения оставила выдернутую из косы ленту. Наутро двинулись туда всей компанией, нашли ленту, и с того дня Наташа Корзухина из седьмого "Б" часто слышала за своей спиной уважительный шепот: "Вот эта самая…" Она очень гордилась…
Потом Наташа бывала в знаменитой Кунгурской пещере, лазала по гротам трехэтажной Смолинской, но всякий раз с неизменной силой существо ее наполняло волнующее чувство неведомого и страх перед мрачным, никогда - никогда! - не видевшим солнца подземным миром.
Было страшно ей и сейчас. Темнота всегда настораживает и пугает, пещерная - вдвойне. Гуще, темнее ее нет ничего. И не хочешь этого, не веришь в это, а чудится, что вот-вот из мрачных глубин на тебя навалится что-то мохнато-жуткое.
Но ты должна идти вперед, Наташка! И надо торопиться. Что, если Алексей Архипович хватится раньше времени? Вот будет нагоняй! Насупит косматые брови, забранится, забурчит: "Выпороть бы вас! Мальчишество!" Сердитый старик…
Наташа остановилась передохнуть. Рядом уселся притихший Томми.
- Что, пес, не очень тебе здесь нравится?.. Смотри-ка, мы ведь намного ниже уровня озера, а воды тут нет. Что это значит, понимаешь? - Она разговаривала с ним, как разговаривают с не очень понятливым учеником. - Значит, видимо, озеро лежит не на известняковой подушке. Может такое быть? Вполне может.
Если бы Наташу услышал кто-нибудь из товарищей, она бы, бедняжка, смутилась. Потому что разговаривала с Томми слишком серьезно, и речь ее была необычна: "значит, видимо…", а самой ей в это время казалось, будто она высказывает очень уж умные, вполне "научные" мысли. Томми, склонив голову набок, казалось, задумался. Наташа принялась осматривать стены.
- Вот видишь, с этой стороны уже гранит. Значит, мы с тобой в зоне контакта. Глупый ты человек, ничего не понимаешь!.. Ты где?.. Томми!
Пес был впереди. Припав на задние лапы, он вглядывался в черный провал подземного колодца. Колодец был узкий и неглубокий, метра три - четыре. Наташа определила это, бросив вниз несколько зажженных спичек.
Надо лезть туда. Может быть, вернуться и кого-нибудь позвать? Эх ты, малодушная! Посмотри все, пощупай, а потом и позовешь, и приведешь, и расскажешь… Обвязав веревку вокруг небольшого сталагмита, Наташа попробовала, прочно ли получилось. Получилось прочно.
- Вот, - сказала она псу, - я спущусь, а ты сиди здесь. Смотри не прыгни вниз. Будь паинькой.
И, чмокнув Томми в нос, она стала спускаться, держась за веревку и упираясь в стенки колодца. Скоро ноги коснулись его дна. Томми беспокойно заскулил. Наташа прикрикнула на него и пошла по ходу. Он тянулся в прежнем направлении. И по-прежнему справа был гранит.
В небольшом продолговатом гроте, заметив жилы кварцевого порфира, Наташа решила веять образцы. Подземелье глушило звуки ударов молотка. Что-то блеснуло. Осторожно ухватив небольшой темный кристалл с металлическим блеском, Наташа склонилась к фонарю.
Неужели рутил?.. Ну да! Или анатаз? Да какая разница! Все равно титан. Титан!..
Что это - счастье, слепая удача? Так просто: спустилась в пещеру, взяла образец - и на вот тебе, титан… А почему "слепая удача"? Ведь на том склоне горы есть титан. Отчего же ему не быть и здесь?.. Неужели сбудется предположение профессора? Ой, Наташка, Наташка!..
Даже не завертывая найденный кристалл, а просто сунув его в кармашек куртки, она поспешно схватила фонарь, молоток, повернула назад… и остановилась. Обрадовалась! Мир удивить захотела. Какой геолог сделает так? Конечно, легкомысленная девчонка. Надо вернуться, взять несколько образцов, набросать схему залегания пород. Теперь-то уж Алексей Архипович не заругается…
Снова Наташа взялась за молоток. Медленно продвигалась она вдоль угрюмой тускло-серой стены. Вдруг нога ее ухнула в пустоту, и, падая, Наташа сильно ударилась головой.
В глухом гроте раздался вскрик, фонарь описал короткую, стремительную дугу, звенькнуло стекло, и стало абсолютно темно и тихо…
2
А над землей, над Ключ-камнем, царствовало солнце. Солнца было очень много. Блаженствовали деревья, трава, камни. Было тихо. Только приглушенно тюкали в шурфах кирки рабочих да, вгрызаясь в каменистый грунт, поскрежетывали лопаты.
В живую, полную неслышного ликования солнечную тишину обрушился крик Василия:
- Лексей Архипыч! Лексей Архипыч!..
И, напуганные им, замерли, затихли даже кузнечики.
Василий подбежал к профессору запыхавшийся, испуганный.
- Худо, Лексей Архипыч… Наташа тапал, там… Худо.
- Толком говори. Что случилось?
- Не знаю. Только собака из-под земли пришла - лает, под землю зовет. Наташа не пришла, верно, там осталась. Я подумал: худо ей, к тебе побежал.
- Она что, в пещеру ушла?.. Я тебя спрашиваю!
Василий растерянно молчал.
Томми ухватил профессора за штанину, потянул, беспокойно скуля.
- Отстань! - отмахнулся Кузьминых и энергично потер подбородок. - Она же собиралась на двенадцатый шурф. Вечером еще говорила, что с утра пойдет туда… Ох, и задам я ей!.. Идем!
Кто-то из рабочих предложил:
- Алексей Архипыч, может, что пособить?
- Справимся. В случае чего Василия пришлю.
Томми привел их к пещере и с нетерпением поглядывал на приготовления профессора. Тот медлил недолго - зажег фонарь и решительно шагнул к черной дыре. Василий робко окликнул:
- Лексей Архипыч…
- Ну?
- Ты… один ходить можешь?
- А что? - не понял профессор.
- Старые люди говорят: манси под землю ходить нельзя. Старые люди говорят: там злые духи. На земле знаю - нет, под землей - не знаю.
Профессор даже растерялся, но тут же верх над растерянностью взяла злость.
- Эх ты! А еще в школе учился! Трус ты, Василий Куриков, вот кто! - повернулся и скользнул в пещерную темень вслед за поскуливающим Томми.
Молодой манси тоже рассердился:
- "Трус"! Василий Куриков совсем не трус!
Решившись было, он шагнул в пещеру, остановился, отступил и вдруг, как в омут головой, бросился вперед.
Профессор еле поспевал за Томми. Услышав сзади шаги, обернулся:
- Ну, где ты там? - В его голосе уже не было гнева, одна озабоченность.
- Иду, иду, - полушепотом отозвался Василий. - Шибко быстро, однако, ходишь.
Он боязливо оглядывался, вздрагивал, но все же продвигался вперед. Когда в большом зале вокруг них начали носиться летучие мыши, Василий зажмурился, закрыл лицо и голову руками и присел.
- Ну-ну, мышей испугался!
Василий приоткрыл один глаз, недоверчиво глянул им, открыл второй, робко улыбнулся…
Веревка у колодца ясно указывала путь Наташи. Профессор спустился первым. На Василия пришлось прикрикнуть, и, лишь когда в провале повисли его ноги, Алексей Архипович двинулся дальше. Звали Наташу - в ответ возникало только короткое, быстро потухавшее эхо.