Всего за 119 руб. Купить полную версию
* * *
Неважно, что было вокруг, и неважно,
о чем там пурга завывала протяжно,
что тесно им было в пастушьей квартире,
что места другого им не было в мире.Во-первых, они были вместе. Второе,
и главное, было, что их было трое,
и все, что творилось, варилось, дарилось
отныне, как минимум, на три делилось.Морозное небо над ихним привалом
с привычкой большого склоняться над малым
сверкало звездою – и некуда деться
ей было отныне от взгляда Младенца.Костер полыхал, но полено кончалось;
все спали. Звезда от других отличалась
сильней, чем свеченьем, казавшимся лишним,
способностью дальнего смешивать с ближним.
25 декабря 1990
Presepio
Младенец, Мария, Иосиф, цари,
скотина, верблюды, их поводыри,
в овчине до пят пастухи-исполины -
все стало набором игрушек из глины.В усыпанном блестками ватном снегу
пылает костер. И потрогать фольгу
звезды пальцем хочется; собственно, всеми
пятью – как Младенцу тогда в Вифлееме.Тогда в Вифлееме все было крупней.
Но глине приятно с фольгою над ней
и ватой, розбросанной тут как попало,
играть роль того, что из виду пропало.Теперь Ты огромней, чем все они. Ты
теперь с недоступной для них высоты -
полночным прохожим в окошко конурки
из космоса смотришь на эти фигурки.Там жизнь продолжается, так как века
одних уменьшают в объеме, пока
другие растут – как случилось с Тобою.
Там бьются фигурки со снежной крупою,и самая меньшая пробует грудь.
И тянет зажмуриться, либо – шагнуть
в другую галактику, в гулкой пустыне
которой светил – как песку в Палестине.
Декабрь 1991
Колыбельная
Родила тебя в пустыне
я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.В ней искать тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.У одних – игрушки, мячик,
дом высок.
У тебя для игр ребячьих -
весь песок.Привыкай, сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б ты ни был, жить отныне
в ней тебе.Я тебя кормила грудью.
А она
приучила взгляд к безлюдью,
им полна.Той звезде, на расстояньи
страшном, в ней
твоего чела сиянье,
знать, видней.Привыкай, сынок, к пустыне.
Под ногой,
окромя нее, твердыни
нет другой.В ней судьба открыта взору
за версту.
В ней легко узнаешь гору
по кресту.Не людские, знать, в ней тропы!
Велика
и безлюдна она, чтобы
шли века.Привыкай, сынок, к пустыне,
как щепоть
к ветру, чувствуя, что ты не
только плоть.Привыкай жить с этой тайной:
чувства те
пригодятся, знать, в бескрайней
пустоте.Не хужей она, чем эта:
лишь длинней,
и любовь к тебе – примета
места в ней.Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,точно лампу жжет, о Сыне
в поздний час
вспомнив, Тот, Кто сам в пустыне
дольше нас.
Декабрь 1992
25. XII. 1993
М. Б.
Что нужно для чуда? Кожух овчара,
щепотка сегодня, крупица вчера,
и к пригоршне завтра добавь на глазок
огрызок пространства и неба кусок.И чудо свершится. Зане чудеса,
к земле тяготея, хранят адреса,
настолько добраться стремясь до конца,
что даже в пустыне находят жильца.А если ты дом покидаешь – включи
звезду на прощанье в четыре свечи,
чтоб мир без вещей освещала она,
вослед тебе глядя, во все времена.
1993
Бегство в Египет (2)
В пещере (какой ни на есть, а кров!
Надежней суммы прямых углов!),
В пещере им было тепло втроем;
пахло соломою и тряпьем.Соломенною была постель.
Снаружи молола песок метель.
И, припоминая его помол,
спросонья ворочались мул и вол.Мария молилась; костер гудел.
Иосиф, насупясь, в огонь глядел.
Младенец, будучи слишком мал,
чтоб делать что-то еще, дремал.Еще один день позади – с его
тревогами, страхами; с "о-го-го"
Ирода, выславшего войска;
и ближе еще на один – века.Спокойно им было в ту ночь втроем.
Дым устремлялся в дверной проем,
чтоб не тревожить их. Только мул
во сне (или вол) тяжело вздохнул.Звезда глядела через порог.
Единственным среди них, кто мог
знать, что взгляд ее означал,
был Младенец; но он молчал.
Декабрь 1995
Иван Бунин
(1870–1953)
Источник звезды
Сирийский апокриф
В ночь рождения Исы
Святого, любимого Богом,
От востока к закату
Звезда уводила волхвов.В ночь рождения Исы
По горным тропам и дорогам
Шли волхвы караваном
На таинственный зов.Камнем крови, рубином
Горела звезда перед ними,
Протекала, склонялась, -
И стала, служенье свершив:За долиной, на склоне -
Шатры и огни в Рефаиме,
А в долине – источник
Под ветвями олив.И волхвы, славословя,
Склонились пред теми огнями
И сказали: "Мы видим
Святого селенья огни".И верблюды припали
К холодной воде меж камнями:
След копыт и доныне
Там, где пили они.А звезда покатилась
И пала в источник чудесный:
Кто достоин – кто видит
В источнике темном звезду?Только чистые девы,
Невесты с душой неневестной,
Обрученные Богу,
Но и то – раз в году.
1906–1911
Новый Завет
С Иосифом Господь беседовал в ночи,
Когда Святая Мать с Младенцем почивала:"Иосиф! Близок день, когда мечи
Перекуют народы на орала.
Как нищая вдова, что плачет в час ночной
О муже и ребенке, как пророки
Мой древний дом оплакали со Мной,
Так проливает мир кровавых слез потоки.
Иосиф! Я расторг с жестокими завет.
Исполни в радости Господнее веленье:
Встань, возвратись в Мой тихий Назарет -
И всей земле яви Мое благоволенье".
24 марта 1914. Рим
* * *
На пути из Назарета
Встретил я Святую Деву.
Каменистая синела
Самария вкруг меня,
Каменистая долина
Шла по ней, а по долине
Семенил ушастый ослик
Меж посевов ячменя.Тот, кто гнал его, был в пыльном
И заплатанном кунбазе,
Стар, с блестящими глазами,
Сизо-черен и курчав.
Он, босой и легконогий,
За хвостом его поджатым
Гнался с палкою, виляя
От колючек сорных трав.А на нем, на этом дробном,
Убегавшем мелкой рысью
Сером ослике, сидела
Мать с Ребенком на руках:
Как спокойно поднялися
Аравийские ресницы
Над глубоким теплым мраком,
Что сиял в Ее очах!Поклонялся я, Мария,
Красоте Твоей небесной
В странах франков, в их капеллах,
Полных золота, огней,
В полумраке величавом
Древних рыцарских соборов,
В полумгле стоцветных окон
Сакристий и алтарей.Там, под плитами, почиют
Короли, святые, папы,
Имена их полустерты
И в забвении дела.
Там Твой Сын, главой поникший,
Темный ликом, в муках крестных.
Ты же – в юности нетленной:
Ты, и скорбная, светла.Золотой венец и ризы
Белоснежные – я всюду
Их встречал с восторгом тайным:
При дорогах, на полях,
Над бурунами морскими,
В шуме волн и криках чаек,
В темных каменных пещерах
И на старых кораблях.Корабли во мраке, в бурях
Лишь Тобой одной хранимы.
Ты – Звезда морей: со скрипом
Зарываясь в пене их
И огни свои качая,
Мачты стойко держат парус,
Ибо кормчему незримо
Светит свет очей Твоих.Над безумием бурунов
В ясный день, в дыму прибоя,
Ты цветешь цветами радуг,
Ночью, в черных пастях гор,
Озаренная лампадой,
Ты, как лилия, белеешь,
Благодатно и смиренно
Преклонив на четки взор.И к стопам Твоим пречистым,
На алтарь Твой в бедной нише
При дорогах меж садами,
Всяк свой дар приносим мы:
Сирота-служанка – ленту,
Обрученная – свой перстень,
Мать – свои святые слезы,
Запоньяр – свои псалмы.Человечество, венчая
Властью божеской тиранов,
Обагряя руки кровью
В жажде злата и раба,
И само еще не знает,
Что оно иного жаждет,
Что еще раз к Назарету
Приведет его судьба!
31 июля 1912