Всего за 169 руб. Купить полную версию
Звезда надежды благодатная,
Звезда любви волшебных дней
Ты будешь вечно незакатная
В душе измученной моей.
А когда лейтенант все так же глухо, но с нарастающей чувственностью проникновенно пропел последний куплет:
Твоих лучей небесной силою,
Вся жизнь моя озарена,
Умру ли я – ты над могилою
Гори, гори, моя звезда.
В полной тишине раздался всхлип какой-то экзальтированной дамы и зал бурными аплодисментами провожал Колчака до самого столика.
Раскланявшись поклоном головы с идеальным пробором в волосах, Колчак обратился к Дмитрию:
– Это вам мой подарок к юбилею!
Растроганный Дмитрий не знал даже, как и благодарить лейтенанта. Ему взволнованно вторила Лера. Казалось бы, эта мимолетная, ни к чему не обязывающая встреча быстро забудется. Но пройдет немало времени и на дорогах Гражданской войны опять пересекутся пути Мацкевича и Колчака, которому народная молва припишет авторство слов и музыки этого замечательного романса.
Очевидцы рассказывали, что незадолго до казни Колчак пел: "Гори, гори, моя звезда…", признаваясь в любви единственной заветной звезде – России.
Владивостокские крейсера "Россия" и "Громобой" участвовали в заключительном этапе Русско-японской войны. 5 сентября 1905 года у залива Корнилова (порт Расин) крейсера "Россия", "Громобой" и миноносцы "Бравый" и "Грозный" встретились с японскими крейсерами "Ивате", "Найтака" и миноносцами "Оборо" и "Акебоно". На "России" состоялось совещание о деталях осуществления на море уже заключенного в Портсмуте мирного договора.
В октябре 1905 года вслед за ушедшим накануне "Богатырем" крейсера "Россия" и "Громобой" были направлены на Сахалин в порт Александровский.
Необходимо было доставить солдат и офицеров (около 1000 человек), а также несколько сот жителей на северную часть острова Сахалин, остающуюся, по условиям заключенного в Портсмуте мирного договора, за Россией.
Мацкевич тоже был на этом переходе и удостоился чести присутствовать на встрече японских и русских офицеров на борту крейсера "Ивате". Недавние враги настороженно присматривались друг к другу, а один из японцев, пристально глядя в глаза поручика Мацкевича, насмешливо произнес:
– Э-э, – здрастуйте, Митя-сан…
"Так вот кем был Мори-сан!" – про себя подумал Дмитрий и отвернулся будто не узнав владельца парикмахерской, располагавшейся на Светланской улице во Владивостоке.
После десятибалльного шторма, заставившие крейсера укрыться в Татарском проливе, контр-адмирал Иессен получил циркуляр от командира Владивостокского порта: "Во Владивосток заходить нельзя – крупные беспорядки…"
Крейсера взяли курс на Европу. Командование флотом даже не предоставило возможности их экипажам попрощаться с родными и близкими, с городом, который они защищали.
Глава 2
В небесах и под водой
В конце января 1905 года поручик Мацкевич встретил на палубе крейсера незнакомого лейтенанта, на голове которого, несмотря на неслабый мороз, красовалась флотская фуражка.
– Кто это? – спросил он у вахтенного офицера.
– Лейтенант Плотто с отдельного отряда миноносцев, – ответил вахтенный и добавил: – Прибыл на совещание.
Дмитрий знал, что во Владивосток по железной дороге доставили несколько подводных лодок, но не представлял, как можно их использовать в войне против японцев. В этом он был не одинок. Этого не представляли себе даже адмиралы.
Подводные силы Российского флота к тому времени находились в зачаточном состоянии. Единственная боевая лодка "Дельфин" еще только проходила испытания на Балтике. Япония, вообще не имевшая подводных лодок, заказала в Америке пять единиц фирме Холланда (они вступили в строй уже после заключения мира).
Неизбежность столкновения с Японией, которую адмирал Макаров предсказал еще в 1895 году, натолкнула его на мысль о возможности использования подводных лодок в системе обороны баз флота на Дальнем Востоке.
Видный специалист в области минно-торпедного оружия контр-адмирал В.К. Витгефт писал: "Вопрос о подводных лодках в настоящее время настолько продвинулся вперед, к кратчайшему его решению, что уже обращает внимание всех флотов. Не давая еще вполне удовлетворительного решения в боевом отношении, подводная лодка, однако, является уже орудием, производящим сильное нравственное влияние на противника, раз он знает, что такое оружие имеет против него. Русский флот в этом вопросе шел впереди других, но, к сожалению, остановился после первых более или менее удачных опытов. Но следом работы остались имеемые лодки Джевецкого. Лодки эти не совершенны, но в известном случае могли бы иметь значение при защите рейдов".
Одну из лодок Джевецкого отремонтировали, испытали погружениями в Купеческой гавани Кронштадта и 27 октября 1900 года погрузили на уходящий в Порт-Артур пароход "Дагмар". Витгефт предлагал везти лодки в Порт-Артур на верхней палубе парохода и считал, что "необходимо, чтобы в портах их было видно, причем пароход, везущий эти лодки, должен непременно зайти в Нагасаки, чтобы лодки там были замечены, но внутреннего осмотра их не должно допускать ни в коем случае".
При доставке подводных лодок в Порт-Артур пароход "Дагмар", действительно, зашел в Японию, где умышленно "засветил" находившуюся на его борту лодку. Японцы приняли это к сведению. А когда в апреле 1904 года у Порт-Артура подорвались на минах два японских броненосца ("Ясима" и "Хацусе"), противник был убежден, что корабли стали жертвой русских подлодок, которые они видели на борту "Дагмара". Тем более, что была перехвачена радиограмма контр-адмирала Витгефта, который благодарил подводников "за успешно проведенную операцию".
Кстати, после гибели "Петропавловска" некоторыми историками высказывались предположения, что его атаковали японские подводные лодки, но эти предположения таковыми и остались.
Неудачи, начавшие преследовать русский флот с первого дня войны, заставили Морское министерство изменить отношение к подводным лодкам. Кроме порученной Балтийскому заводу постройки усовершенствованной подводной лодки типа "Касатка" 24 февраля 1904 года последовал заказ еще на четыре такие лодки, а 26 марта – на пятую, в счет средств Комитета по усилению флота на добровольные пожертвования. В тот же день Невскому заводу, уже не считаясь с секретностью, выдали заказ на шесть лодок Холланда. На этом возможности отечественного судостроения считали исчерпывающими. Французские союзники отказали России в помощи, запретив приехать в Петербург инженеру Лобефу, собиравшемуся наладить здесь выпуск подводных лодок французского типа.
Первые лодки могли быть построены не ранее лета, поэтому пришлось закупать готовые лодки за границей. У фирмы Холланда, уже связанной договором с японцами, 6 июня 1904 года удалось купить только одну готовую лодку "Фултон", служившую эталоном продукции этой фирмы. В русском флоте лодка получила название "Сом". Зато основной конкурент Холланда в США – фирма Саймона Лэка – уже в апреле предложила приобрести у нее не менее шести лодок ее системы. Одна из них, предлагавшая России еще в 1902 году ("Протектор"), могла быть доставлена немедленно, другие пять фирма обещала полностью закончить в шестимесячный срок. В апреле 1904 года был заключен договор, и "Протектор", переименованный затем в "Осетра", тайно был доставлен на пароходе в Россию. В мае 1904 года состоялся заказ трех лодок заводу "Германия". По этому случаю завод подарил Морскому министерству свою опытную электрическую лодку водоизмещением 17 тонн, получившую название "Форель". 14 июня ее доставили в Петербург и после испытаний в августе отправили по железной дороге во Владивосток.
Несмотря на завершение зимой 1903–1904 гг. всех работ по вводу в строй подводной лодки "Дельфин", Морское министерство отклонило просьбу Беклемишева, поддержанную ходатайством командующего флотом в Тихом океане Макарова, отправить его вместе с лодкой в Порт-Артур. Препятствием, как объяснялось в документах Морского технического комитета, была проблема с транспортировкой лодки через Байкал. Постройку шести лодок типа "Касатка" Балтийский завод завершил в оговоренный восьмимесячный срок. Последнюю из них ("Налим") собрали 7 мая 1904 года. После ускоренной достройки, испытаний, включая торпедные стрельбы, лодки частично разбирали и устанавливали на транспортеры. По нарастанию объема сложности разборки лодки составили следующий ряд: лодки Холланда, "Дельфин", "Касатка", "Осетр".
Одновременно с размещением заказов встал вопрос о транспортировке лодок на Дальний Восток. Морской путь исключался: буксировку на столь длительное расстояние подводные лодки того времени не выдержали бы, а отправлять их на палубе большегрузных пароходов представлялось делом, весьма рискованным, из-за возможности нападения японского флота. Оставался единственный путь – Транссибирская магистраль. Но железная дорога принимала только те грузы, которые при установке на платформы вписывались в нормальные габариты, гарантирующие сохранность как самого груза, так и станционных зданий, мостов, туннелей и пр. В результате кропотливых расчетов пришли к выводу, что строящиеся подводные лодки по своим габаритам пригодны для перевозки, но необходимо уменьшить их массу до 100 тонн, чтобы сохранить в целости железнодорожное полотно.
Корабельный инженер Бубнов блестяще справился с несвойственной ему задачей – в кратчайший срок разработал специальный железнодорожный транспортер для перевозок лодок различных типов. Заказ для изготовления пяти транспортеров получил Путиловский завод, имевший опыт в строительстве подвижного железнодорожного состава. В октябре 1904 года транспортеры были готовы. 21 октября началась подготовка восьми лодок к отправке на Восток.