Я сам, например, считаю слово "Sicherung" (обеспечение) более подходящим, чем употребленное мною "Schutzmassrege1" (мера предосторожности), но я не нахожу в нем никакого нового содержания. Точно также в положениях Adleг'а многое окажется давно известным, если, например, вместо "выдуманный, фиктивный, фикция" воспользоваться первоначальным термином "фантастический, фантазия". На тождественности этих понятий психоанализ настаивал бы даже и в том случае, если бы автор и не участвовал в течение многих лет в общей работе.
Третья часть учения Ad1ег'а - перетолковывание и искажение неудобных аналитических фактов - содержит то, что окончательно отмежевывает от анализа нынешнюю индивидуальную психологию. Основная мысль системы Adler'a, как известно, гласит: цель самоутверждения индивидуума, его воля к власти, проявляется доминирующим образом в форме "мужского протеста", в образе его жизни, в образовании характера и в неврозе. Этот мужской протест - главный двигатель у Adler'a - есть, однако, не что иное, как отделенное от своего психологического механизма вытеснение, которое к тому же еще сексуализируется, что плохо согласуется со знаменитым отрицанием за сексуальностью ее роли в психической жизни. Мужской протест, наверное, существует, но когда понадобилось образовать из него основной двигатель пси
- 72
хических процессов, тогда это наблюдение сыграло только роль трамплина, от которого нужно отделиться, чтобы подняться выше. Возьмем одну из основных ситуаций сексуального инфантильного желания - наблюдение ребенком полового акта между взрослыми. Анализ в таких случаях показывает у тех лиц, историей жизни которых впоследствии приходится заниматься врачу, что в этот момент малолетними зрителями владеют два побуждения: одно, если это мальчик, стать на место активного мужчины и другое, противоположное стремление, отождествить себя со страдающей женщиной. Оба эти стремления в совокупности исчерпывают возможности наслаждения, которые дает эта ситуация. Только первое стремление можно подвести под мужской протест, если за этим понятием вообще следует сохранить какой-нибудь смысл. А второе стремление, о судьбе которого Adler не беспокоится или которого он даже и не знает, и есть то, которое имеет куда большее значение для позднее наступающего невроза. Ad1ег настолько целиком ушел в ревнивую ограниченность "Я", что считается только с теми влечениями, которые приемлемы для "Я" и поддерживаются им. Но именно такой случай невроза, где эти побуждения сопротивляются "Я", находится вне его поля зрения.
При ставшей благодаря психоанализу неизбежной попытке установить связь между основным принципом его учения и душевной жизнью ребенка у Adler'a имели место самые резкие, величайшие уклонения от действительных наблюдений и самая глубокая спутанность понятий. Биологический социальный и психологический смысл мужского и женского смешались самым безнадежным образом. Кажется совершенно невозможным и противоречит прямым наблюдениям, чтобы ребенок - мальчик или девочка - начертал план своей жизни, основываясь на первоначальном презрении к женскому полу, и руководящей жизненной ли
- 73
нией своего поведения сделал бы желание: хочу стать настоящим мужчиной. Ребенок первоначально и не подозревает значения различия полов и исходит скорее из предположения, что у обоих полов одинаковые (мужские) гениталии; он начинает свои сексуальные исследования совсем не с проблемы различия полов и очень далек от низкой социальной оценки женщины. Существуют женщины, в неврозе которых желание быть мужчиной не играет никакой роли. Все то, что можно констатировать в мужском протесте, нетрудно свести к нарушению первоначального нарциссизма угрозой кастрации, respective к первым запретам половой деятельности. Всякий спор о психогенезе неврозов должен разрешиться на почве детских неврозов.