Всего за 165 руб. Купить полную версию
Сам Державин тоже в полной мере осознавал новизну "Фелицы", отнеся ее к "такого рода сочинению, какого на нашем языке еще не бывало".
В этой оде поэт соединяет похвалу императрице с сатирой на ее приближенных, резко нарушая тем самым чистоту жанра, установленную классицистами. В ней появляется новый принцип типизации: собирательный образ мурзы не является механической суммой нескольких отвлеченных "портретов" (такой принцип типизации был характерен для сатир Кантемира и даже для "Рецептов" Новикова). Державинский мурза – это сам поэт с присущей ему откровенностью, а порой и лукавством. И вместе с тем в нем нашли свое отражение многие характерные черты ряда конкретных екатерининских вельмож. Вот мурза роскошествует, как Потемкин; исчезает со службы на охоту, как П. И. Панин; не дает спать по ночам соседям, тешась роговой музыкой, как С. К. Нарышкин; веселит свой дух кулачными боями, как А. Г. Орлов; просвещает свой ум чтением Полкана и Бовы, как А. А. Вяземский. Сейчас, чтобы установить "прототипы" мурзы, нужны комментарии. Современники Державина узнавали их без труда. Типичность мурзы была ясна и самому поэту, он закончил рассказ о нем многозначительными словами: "Таков, Фелица, я развратен! Но на меня весь свет похож".
В эту хвалебную оду органично вписаны бытовые картины, домашние забавы (игра поэта с женой "в дурака", "в жмурки", "в свайку" и т. д.).
Внесение в поэзию личностного начала было смелым, но необходимым шагом, подготовленным самой логикой художественного развития.
Трансформируя жанр торжественной оды, Державин превращает ее в свою противоположность – в сатирико-обличительное произведение ("Вельможа" и др.). В итоге появилась у поэта пародия на торжественную оду – "Милорду, моему пуделю" (1807).
Ближе к традиционному одическому жанру так называемые "победные" оды Державина, хотя и в них есть живописные картины природы и ярче раскрывается характер самого поэта. Особым достижением Державина следует признать художественное исследование диалектики бытия – сопряжения частного мира с космическим и вселенским. Отсюда излюбленный поэтический прием поэта – антитеза. Ему порой удается выявить диалектическую связь противоречий в их единстве. Замечательны в этом отношении следующие строки из оды "Бог" (1780–1784):
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь – я раб – я червь – я бог!
"Забавный русский слог" Державина способствовал обновлению поэзии. Соединяя слова "высокие" и "низкие" не только в пределах одного произведения, но и ставя их часто рядом, добиваясь при этом большой выразительности, Державин открывал дорогу развитию реалистического языка.
В. Федоров
На смерть князя Мещерского
Глагол времен! металла звон!
Твой страшный глас меня смущает;
Зовет меня, зовет твой стон,
Зовет – и к гробу приближает.
Едва увидел я сей свет,
Уже зубами смерть скрежещет,
Как молнией, косою блещет,
И дни мои, как злак, сечет.Ничто от роковых кохтей,
Никая тварь не убегает;
Монарх и узник – снедь червей,
Гробницы злость стихий снедает;
Зияет время славу стерть:
Как в море льются быстры воды,
Так в вечность льются дни и годы;
Глотает царства алчна смерть.Скользим мы бездны на краю,
В которую стремглав свалимся;
Приемлем с жизнью смерть свою,
На то, чтоб умереть, родимся.
Без жалости всё смерть разит:
И звезды ею сокрушатся,
И солнцы ею потушатся,
И всем мирам она грозит.Не мнит лишь смертный умирать
И быть себя он вечным чает;
Приходит смерть к нему, как тать,
И жизнь внезапу похищает.
Увы! где меньше страха нам,
Там может смерть постичь скорее;
Ее и громы не быстрее
Слетают к гордым вышинам.Сын роскоши, прохлад и нег,
Куда, Мещерской! ты сокрылся?
Оставил ты сей жизни брег,
К брегам ты мертвых удалился;
Здесь персть твоя, а духа нет.
Где ж он? – Он там. – Где там? – Не знаем.
Мы только плачем и взываем:
"О, горе нам, рожденным в свет!"Утехи, радость и любовь
Где купно с здравием блистали,
У всех там цепенеет кровь
И дух мятется от печали.
Где стол был яств, там гроб стоит;
Где пиршеств раздавались лики,
Надгробные там воют клики,
И бледна смерть на всех глядит.Глядит на всех – и на царей,
Кому в державу тесны миры;
Глядит на пышных богачей,
Что в злате и сребре кумиры;
Глядит на прелесть и красы,
Глядит на разум возвышенный,
Глядит на силы дерзновенны
И точит лезвие косы.Смерть, трепет естества и страх!
Мы – гордость с бедностью совместна;
Сегодня бог, а завтра прах;
Сегодня льстит надежда лестна,
А завтра: где ты, человек?
Едва часы протечь успели,
Хаоса в бездну улетели,
И весь, как сон, прошел твой век.Как сон, как сладкая мечта,
Исчезла и моя уж младость;
Не сильно нежит красота,
Не столько восхищает радость,
Не столько легкомыслен ум,
Не столько я благополучен;
Желанием честей размучен,
Зовет, я слышу, славы шум.Но так и мужество пройдет
И вместе к славе с ним стремленье;
Богатств стяжание минет,
И в сердце всех страстей волненье
Прейдет, прейдет в чреду свою.
Подите счастьи прочь возможны,
Вы все пременны здесь и ложны:
Я в дверях вечности стою.Сей день иль завтра умереть,
Перфильев! должно нам конечно, -
Почто ж терзаться и скорбеть,
Что смертный друг твой жил не вечно?
Жизнь есть небес мгновенный дар;
Устрой ее себе к покою,
И с чистою твоей душою
Благословляй судеб удар.
1779
Ключ
Седящ, увенчан осокóю,
В тени развесистых древес,
На урну облегшись рукою,
Являющий лице небес
Прекрасный вижу я источник.Источник шумный и прозрачный,
Текущий с горной высоты,
Луга поящий, долы злачны,
Кропящий перлами цветы,
О, коль ты мне приятен зришься!Ты чист – и восхищаешь взоры,
Ты быстр – и утешаешь слух;
Как серна скачуща на горы,
Так мой к тебе стремится дух,
Желаньем петь тебя горящий.Когда в дуги́ твои сребристы
Глядится красная заря,
Какие пурпуры огнисты
И розы пламенны, горя,
С паденьем вод твоих катятся!Гора, в день стадом покровенну,
Себя в тебе, любуясь, зрит;
В твоих водах изображенну
Дуброву ветерок струит,
Волнует жатву золотую.Багряным брег твой становится,
Как солнце катится с небес;
Лучом кристалл твой загорится,
В дали начнет синеться лес,
Туманов море разольется.О! коль ночною темнотою
Приятен вид твой при луне.
Как бледны холмы над тобою
И рощи дремлют в тишине,
А ты один, шумя, сверкаешь!Сгорая стихотворства страстью,
К тебе я прихожу, ручей:
Завидую пиита счастью,
Вкусившего воды твоей,
Парнасским лавром увенчанна.Напой меня, напой тобою,
Да воспою подобно я.
И с чистою твоей струею
Сравнится в песнях мысль моя,
А лирный глас – с твоим стремленьем.Да честь твоя пройдет все грады,
Как эхо с гор сквозь лес дремуч:
Творца бессмертной "Россиады",
Священный Гребеневский ключ,
Поил водой ты стихотворства.
1779
Властителям и судиям
Восстал всевышний Бог, да судит
Земных богов во сонме их;
Доколе, рек, доколь вам будет
Щадить неправедных и злых?Ваш долг есть: сохранять законы,
На лица сильных не взирать,
Без помощи, без обороны
Сирот и вдов не оставлять.Ваш долг: спасать от бед невинных,
Несчастливым подать покров;
От сильных защищать бессильных,
Исторгнуть бедных из оков.Не внемлют! видят – и не знают!
Покрыты мздою очеса:
Злодействы землю потрясают,
Неправда зыблет небеса.Цари! Я мнил, вы боги властны,
Никто над вами не судья,
Но вы, как я подобно, страстны
И так же смертны, как и я.И вы подобно так падете,
Как с древ увядший лист падет!
И вы подобно так умрете,
Как ваш последний раб умрет!