Всего за 299 руб. Купить полную версию
Мода
Такая глубинная логика близка логике моды. Мода относится к чему-то наиболее необъяснимому: это принудительное обновление знаков, это постоянное и как будто бы произвольное производство смысла, это биение смысла, - и логическая тайна его цикла в действительности является сущностью социологического. Логические процессы моды должны быть расширены до масштаба всей "культуры", всего социального производства знаков, ценностей и отношений.
Возьмем недавний пример: ни длинная юбка, ни мини-юбка сами по себе не имеют абсолютной ценности - только различительное отношение одной к другой играет роль критерия смысла. Мини-юбка не имеет никакого отношения к сексуальному освобождению, она обладает ценностью (моды) лишь в противоположность к длинной юбке. Эта ценность моды обратима: переход от мини-юбки к макси-юбке будет иметь то же различающее и селективное значение моды, что и обратный переход, и из него будет возникать тот же самый эффект "красоты".
Так или иначе, очевидно, что такая "красота" (или любая иная интерпретация в терминах "шика", "вкуса", "элегантности" или даже "непохожести") является лишь показательной функцией, рационализацией фундаментального процесса производства и воспроизводства различительного материала. Красоте ("в себе") нечего делать в цикле моды Ее нельзя допустить. Действительно красивое, красивое без всяких оговорок платье положило бы конец моде. Поэтому-то она может лишь отрицать его, вытеснять и стирать - сохраняя при этом на каждом из своих шагов алиби красоты.
Таким образом, мода постоянно производит "красивое" на основании радикального отречения от красоты, на основании логической эквивалентности красивого и безобразного. Она может навязать самые эксцентричные, нефункциональные и смешные элементы как в высшей степени примечательные. В этом-то она и празднует свой триумф - в навязывании и узаконении иррационального в соответствии с логикой, которая глубже логики рациональности как таковой.
III. Система потребностей и потребления как система производительных сил
Мы видим, что "теория потребностей" не имеет смысла - в ней может содержаться лишь теория идеологического понятия потребности. Отсюда же следует, что размышление о "генезисе потребностей" столь же мало обосновано, как, к примеру, история воли. Существуют ложные проблемы, которые нужно уметь обходить и радикальным образом переопределять. Такой проблемой была ложная диалектика бытия и видимости, души и тела, - и точно такой же проблемой является ложная диалектика субъекта и объекта в потребности. Спекуляция определяется именно этой "диалектической" игрой беспрерывного зеркального взаимодействия: когда в анализе невозможно установить, какой из двух терминов порождает другой и когда мы приходим к тому, что заставляем их отражаться друг в друге и друг друга производить, - это верный признак необходимости смены самих терминов проблемы.
Итак, необходимо посмотреть, как экономическая наука - а позади нее политический порядок - обращается с понятием потребности.
Миф первичных потребностей
Законность этого понятия основывается на существовании некоего прожиточного антропологического минимума, который должен быть минимумом "первичных потребностей" - неуничтожимой территорией, на которой индивид определял бы самого себя, поскольку здесь он якобы знает, чего хочет: есть, пить, спать, заниматься любовью, где-то жить и т. д. На этом уровне он вроде бы не может быть отчужден от самой потребности, которая у него имеется, он может быть только лишен средств ее удовлетворения.
Этот биоантропологический постулат тотчас ведет к неразрешимой дихотомии первичных потребностей и вторичных: по ту сторону порога выживания Человек больше не знает, чего он хочет, - так он становится для экономиста собственно "социальным", то есть отчуждаемым, подверженным манипуляциям и мистификациям. По ту сторону он оказывается жертвой социального и культурного, а по эту - автономной неотчуждаемой сущностью. Мы видим, как это различение, уводя всю область социокультурного во вторичные потребности, позволяет - позади функционального алиби потребности - выживания - восстановить уровень индивидуальной сущности, некую человекосущность, имеющую основание в природе. Впрочем, это довольно зыбкая идеология, поскольку иногда (спиритуалистская версия) первичные потребности отделяют от вторичных, чтобы отослать первые к животности, а вторые - к нематериальному (Ruyer. La Nutrition psychique), иногда же (рационалистическая версия) одни потребности определяются как единственно объективно обоснованные (то есть рациональные), а другие - как субъективно переменчивые (и, следовательно, иррациональные). Такая идеология, впрочем, внутренне согласована потому, что и в том, и в другом случае человек первоначально определяется как некая сущность или рациональность, которую социальность лишь затемняет.
В действительности же "прожиточный антропологический минимум" не существует: во всех обществах он определяется по остаточному принципу в соотношении с фундаментальной необходимостью некоего избытка - доли Бога, доли жертвы, излишней траты, экономической прибыли. Именно эти отчисления на роскошь негативно определяют уровень выживания, а не наоборот (идеалистическая фикция). Повсюду в определении социального богатства наличествует предшествование прибыли, выручки, жертвы, предшествование "бесполезной" траты по отношению к функциональной экономии и минимуму выживания.
Никогда не существовало ни "обществ нужды", ни "обществ изобилия", поскольку затраты общества выстраиваются - каков бы ни был объективный объем ресурсов - в зависимости от структурного избытка и столь же структурного недостатка. Огромный избыток может сосуществовать с самой страшной нуждой.
В любом случае некоторый избыток сосуществует с некоторой нуждой. И в любом случае именно производство этого избытка управляет целым: уровень выживания никогда не определен снизу, но всегда сверху. Есть вероятность, что, если того потребуют социальные императивы, никакого выживания вообще не будет: будут уничтожаться новорожденные (или военнопленные - прежде чем раб станет рентабельным в новом контексте производственных сил). Сианы с Новой Гвинеи, обогатившись в контакте с европейцами, все просаживают на праздниках, продолжая жить ниже "прожиточного минимума". Невозможно выделить некую абстрактную "природную" стадию нужды и абсолютным образом зафиксировать "то, что нужно людям, чтобы жить". Кому-то может нравиться проигрывать все в покер и оставлять свою семью помирать с голоду. Известно, что самые большие неудачники растрачивают все самым иррациональным образом. Известно, что эта игра расцветает в прямой зависимости от недоразвития. Существует та же самая жесткая корреляция между недоразвитием, избытком бедных классов и щупальцевидным развитием религии, военщины, увеличением числа домашней прислуги и расширением сектора бесполезных трат.
И обратно: так же, как выживание может пасть ниже прожиточного уровня, если производство избытка того потребует, порог обязательного потребления может установиться намного выше строго необходимого, всегда находясь в зависимости от производства прибавочной стоимости: это случай нашего общества, в котором никто не волен жить сырыми корнями и свежей водой. Отсюда становится ясной абсурдность понятия "избыточного дохода", являющегося дополнением понятия "прожиточного минимума": это "часть дохода, которую индивид волен потратить по своему усмотрению"! Как я мог бы быть более свободным, покупая одежду или машину, а не свою еду (которая ведь тоже весьма изысканна!)? В чем моя свобода не выбирать? И является ли покупка машины или одежды "произвольной", когда она оказывается бессознательным заместителем неисполнимого желания купить квартиру? Прожиточный минимум сегодня - это standard package, минимум навязанного потребления. По ту сторону от него вы оказываетесь асоциальным, а что более серьезно - потеря статуса, социальное ничтожество или голод?
В действительности "избыточный доход" является понятием, рационализированным "по поручению" предпринимателей и рыночных аналитиков. Оно позволяет им манипулировать "вторичными потребностями", поскольку "это не касается существенного". Эта демаркационная линия между существенным и несущественным имеет вполне определенную двойную функцию:
1. Обосновывать и сохранять сферу индивидуальной человеческой сущности - краеугольный камень системы идеологических ценностей.
2. Скрывать за антропологическим постулатом истинное продуктивистское определение "выживания": на стадии накопления существенным является то, что действительно необходимо для воспроизводства рабочей силы, а на фазе роста - то, что необходимо для поддержания процента роста и прибавочной стоимости.