Кули таскать? Рубить дрова?
За это платят скудно.
Притом дрова - не голова:
Рубить их очень трудно.Дубить, паять, пахать, косить
Труднее, чем дубасить.
Носить трудней, чем доносить,
И легче красть, чем красить.
Написанные по разным злободневным поводам, прикрепленные к определенным историческим и житейским фактам, сатирические стихи Маршака, однако, не утратили со временем своего значения и смысла. Напротив - когда перечитываешь сейчас его фельетоны военных лет, они кажутся даже значительней и глубже - словно время добавило им еще что-то от исторического опыта, и то, что было ироническим провидением, стало теперь сатирическим обобщением. Собранные вместе во втором томе, эти сатирические стихи выявляют с большой силой характерную черту дарования Маршака - юмор, показывают Маршака-насмешника, Маршака иронического - причем здесь этот юмор существует как бы в чистом виде, выделенно, тогда как в детских стихах он дан в своеобразном сплаве.
______
В драматургии Маршак выступает перед нами как сказочник. Все его пьесы: "Теремок", "Кошкин дом", "Сказка про козла", "Двенадцать месяцев" (по чешской народной сказке), "Горя бояться - счастья не видать", даже "Петрушка-иностранец" - сказки. Вдохновляясь народной сказкой, Маршак, как истинный сказочник, всегда совершенно по-новому, по-своему рассказывает сказки, они приобретают иной смысл, иную идею. При этом поэт еще и переводит сказку на язык театра, - так, перед войной в Детском театре мы увидели старинную сказочку "Теремок" совсем в новом облике - как антивоенную сатиру, очень острую и драматичную (чего не было в народной сказке), и вместе с тем такую простую, что она была доступна пониманию самых маленьких зрителей.
Пьеса "Кошкин дом" родилась даже не из сказки, а из двух строчек детской песенки: "Тили-бом, тили-бом, загорелся кошкин дом…" А у Маршака это целая комедия для тетей в нескольких картинах со многими действующими лицами, веселая и остроумная сатирическая комедия, в которой высмеиваются эгоизм, глупость, чванство, мещанская скопидомная любовь к вещам, "к обстановке", жадность, те человеческие пороки и недостатки, которые живучи и до сих пор и от которых поэт хочет остеречь наших детей.
Гораздо сложнее и по мысли и по содержанию сказка "Горя бояться - счастья не видать" (первоначальный одноактный вариант ее назывался "Горе-злосчастье"). Недаром эту сказку Театр имени Вахтангова поставил для взрослых.
Из народной сказки Маршак взял только образ Горя-злосчастья и тему передачи Горя одним человеком другому. Эта ситуация стала в пьесе причиной драматических событий, испытанием для всех героев, в котором обнаруживаются их человеческие качества и социальные черты. Бедняк дровосек, жадный купец, царь - все стараются сбыть Горе с рук, не заботясь о том, к кому оно попадет после них. Лишь Солдат не убоялся Горя и не захотел обманом передать его другому, постарался сам с ним справится. Такая трактовка сказки о Горе-злосчастье, конечно, совсем нова.
По форме "Горя бояться - счастья не видать", в сущности бытовая комедия со всеми приметами реалистической сатиры. Фантастический элемент в пьесе заключается лишь в образе самого Горя - злосчастья да в тех мгновенных "волшебных" переменах и поворотах в судьбе героев, какие происходят с ними, когда Горе к ним пристает или когда они расстаются с Горем, передав его другому. Но, как всегда в подлинной сказке, элементы фантастики в пьесе ощущаются лишь вполне вероятным сгущением реальных жизненных сил и возможностей.
Чешскую народную сказку "Двенадцать месяцев", пересказанную когда-то еще Боженой Немцовой, Маршак сначала рассказал в прозе.
Уже в этом виде сказка зазвучала по-иному, чем в фольклорных текстах, а в драматизированном варианте она так обогащена идейно и художественно, что ее можно по праву считать уже просто сказкой Маршака.
В традиционную историю бедной, гонимой мачехой сироты Маршак внес новые, типичные для него мотивировки. Не смирение и терпение сироты хочет прославить поэт, а веселое трудолюбие, с помощью которого человек может добиться всего, смелость и стойкость, которые побеждают суровые законы времени. Все двенадцать месяцев падчерица знает в лицо, так как во всякое время года она постоянно на работе - в поле, в лесу, во дворе, она не прячется ни от жары, ни от холода, ни от осеннего ветра, и вот в трудную минуту они приходят ей на помощь. Природа начинает дружить с человеком, который трудится в ней и не боится ее. Для такого человека раскрываются все ее чудеса, все ее богатства и все изобилие.
"Двенадцать месяцев" - сказка лирическая, фантастическое начало в ней преобладает, но и в нее Маршак внес комедийную сатирическую струю - всю линию маленькой Королевы, не знающей заботы и труда, далекой от народа, окруженной придворными, которые потворствуют ее капризам и прихотям, поощряют в ней жестокость и себялюбие. Образ маленькой Королевы совсем не традиционен и очень удался поэту: это живая умненькая девочка, призирающая своих прислужников именно за их угодливость и трусость. Столкновение в сказке лирического и сатирического начала очень оживляют ее.
И все же в драматургических сказках, мне думается, Маршак-сказочник оказывается сильнее Маршака-драматурга. Повествовательность сказочного сюжета и сказочная условность характеров остаются иногда не преодоленными автором. Не всегда удается поэту показать характеры героев в развитии - в зависимости от изменяющихся обстоятельств - так, как удалось, например, показать маленькую Королеву в "Двенадцати месяцах".
Но, как и в его книгах, радует нас и на сцене слово Маршака - остроумный и поэтичный диалог, отточенность и блеск реплик, часто доведенных до афоризма, до подлинной пословицы.
______
Маршак-переводчик старше Маршака - автора стихов для детей, сатирика и драматурга. Переводить стихи - было его любимым увлечением с детства. При первой встрече с Горьким юный поэт читал Алексею Максимовичу свой перевод стихотворения польского поэта Адама Мицкевича. Живя в Англии, Маршак начал серьезно работать над переводами английских народных баллад. И позже - чтобы он не делал, что ни писал, работа над переводом стихов была его постоянным занятием, делом всей его жизни. Естественно поэтому, что в поэтическом хозяйстве Маршака ценность его переводческого вклада может быть уравновешена только тем, что сделано им для детей. За плечами у поэта полувековой опыт художественного перевода, и поистине третий том настоящего издания, где собраны лучшие его переводы, является настоящей сокровищницей поэзии.
Конечно, Маршак, как переводчик, в течение пятидесяти лет изменялся, рос, совершенствовался, даже вкусы его, выбор стихов для перевода были разными в разные периоды его жизни. Но это почти неощутимо, когда читаешь теперь третий том. Ко многим стихам, переведенным в молодости, Маршак вернулся в зрелые годы и заново переписал их. А то, что было случайным, временным, несовершенным, что не отвечало сегодняшней требовательности поэта, было им откинуто и не вошло в книгу.
Свое творческое кредо переводчика Маршак очень хорошо выразил в небольшой статье "Искусство поэтического портрета".
"… Мы переводим стрелки часов, переводим поезд с одного пути на другой, переводим по почте или по телеграфу деньги, - пишет он - В слове "перевод" мы ощущаем нечто техническое, а не творческое. Пожалуй, оно вполне оправдывает себя в тех случаях, когда относится к переводу документа, письма или устной речи с одного языка на другой. Иное дело - художественный перевод, немыслимый без затраты душевных сил, без воображения, интуиции - словом, без всего того, что необходимо для творчества".
Одна из важнейших мыслей статьи: поэт не переводит стихи по заказу, выбор их обусловлен каким-то внутренним соответствием поэтического строя души переводчика и поэта, которого он переводит. Только тогда может родиться новое произведение искусства.
"… Если вы внимательно отберете лучшие из наших стихотворных переводов, - говорит Маршак, - вы обнаружите, что все они - дети любви, а не брака по расчету, что нельзя было в свое время и придумать лучшего переводчика "Илиады", чем Гнедич, лучшего переводчика для "Одиссеи", чем Жуковский, лучшего переводчика для песен Беранже, чем Курочкин… Перевод по-настоящему замечательных стихов и прозы является важным событием - этапом в жизни литературы и авторов перевода".
Мы знаем, что появление "Сонетов Шекспира" и стихов Бернса в переводе Маршака было действительно событием в нашей литературе, значительным явлением в советской поэзии, а для самого поэта достойным завершением одного из труднейших и радостных этапов его жизни.
Подлинно художественные переводы стихов мировых поэтов входят в русскую поэзию, как вошли "Сосна" и "Горные вершины" Лермонтова, переводы из Гейне М.Михайлова, многие переводы Жуковского, "Гайавата" И. Бунина.
"Поэма "Гайавата" Ивана Бунина, конечно, представляет собою перевод поэмы генри Лонгфелло, но она в то же время и вполне самостоятельное произведение нашей поэзии, - пишет в той же статье "Искусство поэтического портрета" Маршак. - Русский поэтический язык, которым в таком совершенстве владел Бунин, придал его "Гайавате" новую свежесть, новое очарование. Такое совершенство перевода достигается не только размерами таланта и силою мастерства. Надо было знать и любить природу, как Бунин, чтобы создать поэтический перевод "Гайаваты". Одного знания английского текста было для этого недостаточно".
Жизненный опыт, мировоззрение в самом широком смысле слова, связь с народом, глубокое знание языка обязательны для переводчика, как и для всякого писателя вообще. Чтобы не только головой, но и сердцем понять мир чувств Шекспира, Гёте, Данте, надо "найти нечто соответствующее в своем опыте чувств", - утверждает Маршак.