Осталась Рубатум вдовой с двумя близнецами.
Увидев печаль в облике жреца, Игмилсин не решался спросить о чем-либо, хотя очень хотел узнать о судьбе детей Рубатум. Он поклонился, поднял на голову корзинку с табличками и, пятясь назад, покинул хранилище царских табличек.
Сейчас, переписывая Гильгамеша, Игмилсин вспомнил этот необыкновенный разговор, такой сердечный и небывалый. Ведь прошло не меньше пятнадцати лет с тех пор, как он стал царским писцом и впервые увидел жреца Нанни. За все эти годы не было случая, чтобы Нанни улыбнулся или поговорил с ним попросту. Даст работу, пригрозит и, вселив чувство страха, приказывает переписать все без ошибки, быстро, красиво. "Но что делает великий Энки бог искусств и ремесел, - размышляет писец, - он дает молодому переписчику самый обыкновенный договор новобрачных, и этот список приданого Рубатум через много лет связывает его с грозным Нанни. Всегда суровый и неприступный жрец рассказал своему писцу о судьбе племянника. Рассказал с доверием и даже улыбнулся. "Энки дал мне ремесло, - подумал Игмилсин, Энки дал мне работу. Энки любит меня".
Отложив свою палочку для письма, писец подходит к домашнему алтарю, где стоит изображение Энки, сделанное знакомым горшечником, кладет перед фигуркой несколько фиников и бормочет слова благодарности, а заодно и просьбу: "Помоги мне, добрый Энки! Помоги научить сына Сингамиля великому искусству писца".
Ровно и красиво ложатся знаки, выдавленные палочкой на мокрой глине таблички. Солнце щедро посылает на землю свои горячие лучи. Под навесом жарко и душно, как в пустыне.
"В эти часы, - думает Игмилсин, - пастух оставляет свое стадо и отлеживается в шатре, а я не могу отложить свою палочку, должен торопиться выполнить приказание Нанни. Ведь можно ошибиться в этой духоте! Не ошибись!"
Писец разговаривает со своей правой рукой, просит ее быть старательной, снова перечитывает написанное. Его отвлекает от работы плач и стоны за калиткой. Он вскакивает, выходит на улицу и видит плачущего сына.
- Сингамиль! Что случилось? - кричит писец, хватает мальчишку за плечи и рассматривает кровоподтеки на спине. - Получил по заслугам? Так тебе и надо! - Отец втаскивает Сингамиля во двор и начинает допрос: Почему ты здесь? Почему не в "доме табличек"?
Писец протягивает руку к плетке. Размахивая ею, он разгоняет тучи мух, но Сингамиль знает, что плеть может опуститься на его плечи.
Захлебываясь от слез, мальчик признается, что бежал из "дома табличек", бежал от побоев.
- Не хочу учиться! Не пойду больше в "дом табличек", - бормочет мальчик сквозь слезы. - "Отец школы"* избил меня. За что? Я так старался, писал точно так, как велел уммиа...* "Отец школы" взял в руки мою табличку, посмотрел злыми глазами и швырнул на землю. "Ты, говорит, забыл про веревочку, не провел прямой линии, не смог сделать прямые строки, твое писание негодно..." Я взял в руки новую табличку, попросил у Абуни веревочку, разметил ровные строки и стал писать. Вдруг подошел уммиа и спросил: "Что ты знаешь о звездах? Скажи нам, что происходит на небе, когда восходят Стрела, Змея и Лев?" Я ответил: "Гула и Орел заходят". "Когда восходят Лук и Царь?" - спросил он снова. Я ответил: "Заходит Коза". Сердце у меня запрыгало, словно захотело выскочить, так я старался угодить учителю. Сказал все правильно и сел писать. А в это время Абуни спросил меня про щенка, который плакал, когда мы унесли его от матери. Я даже не успел ответить, как "владеющий хлыстом" обрушился на меня и вытолкал на улицу. "Сингамиль ленивец! Сингамиль бездельник!" - кричал он мне вслед. Он опозорил меня перед всеми учениками.
_______________
* "О т е ц ш к о л ы" - директор.
* У м м и а - учитель.