"Он не должен уйти из моего дома живым! - вдруг понял Луций. - Нанять убийцу? Но это свидетель… Приказать прокуратору? Он поймет без слов и сделает все, как надо. Но ведь тоже свидетель!.. Яд в перстне! - вдруг вспомнил он и улыбнулся взглянувшему на него Титу. - Конечно же, яд! Одна его капля - и я свободен, снова богатый, почти - сенатор! Аттал не обидится, яду много, обоим хватит. Нужно только сделать все аккуратно! Тит после пыток и тюрьмы очень подозрителен, пусть увлечется как следует, и тогда…"
Тит наконец опустил стакан на доску, горлышком вниз, и склонился над костями:
- Д–да… Не самый удачный бросок! Твоя очередь!
"Нет, он еще не увлекся, подожду…" - решил Луций и, почти не размешивая, опрокинул стакан.
- Единица, двойка, единица, - машинально сообщил он вслух и махнул рукой: - А–а … Бросай ты!
- Отлично! - обрадовался Тит неудачному броску соперника. - А ну–ка, Юпитер, помоги!
Выпала "собака". Пока огорченный неудачей Тит бросал кости в стакан, Луций поддел ногтем камень на перстне. И тут же снова надавил на него большим пальцем. Тит уже поднимал голову.
- Видно, здорово ты прогневил Юпитера! - через силу пошутил Луций, чувствуя, как бешено колотится в груди зашедшееся сердце. - Признавайся: не иначе как отбил у него одну из бесчисленных любовниц! Дай–ка теперь я! Ну, Меркурий, - взмолился он, думая о своем, - помоги!..
- И ты тоже хорош! - захохотал Тит, взглянув на кости. - Две двойки и две тройки!
Он закрыл глаза и, нашептывая молитву, яростно затряс стакан.
"Сейчас или подождать?" - лихорадочно прикидывал Луций, не отводя глаз от напряженного лица Тита.
Словно во сне, он подколупнул рубин и стряхнул каплю в кубок гостя. Отдернул руку, словно от раскаленного железа.
В то же мгновение Тит открыл глаза. Окинув быстрым взглядом Луция и Прота, опрокинул стакан:
- Да что же это делается… Опять "собака"!
Дрожащими пальцами Луций взял стакан, размешал кости, сделал бросок.
- Не понял… "Венера"?! - склонившись над доской, изумился он, чувствуя, что фальшивые кости, уже скользкие от пота, по–прежнему зажаты у него в кулаке.
- Как "Венера"? - воскликнул Тит.
- А вот так! - улыбнулся деревянными губами Луций. - Теперь я тебе ничего не должен! Выпей за мою удачу!
- Не буду! Кости фальшивые! - прохрипел Тит, отодвигая кубок.
- А ты проверь! - посоветовал Луций.
Тит придирчиво осмотрел каждую кость. Убедившись, что все они каждый раз ложатся на разные грани, сокрушенно покачал головой и предложил:
- Играем дальше! Ставлю миллион!
-А может, два миллиона? - усмехнулся Луций, глазами приказывая рабу наполнить кубки до краев, чтобы возбудить у Тита желание выпить.
- Пусть будет два! - согласился Тит, внимательно следя за каждым движением раба. - Ну, пожалей инвалида!..
Луций отрицательно покачал головой:
- Нет, Тит. Долг я свой отыграл честно, а теперь извини, мы играем на воздух!
- Почему, я отдам, если проиграю!
- Что? - уточнил Луций. - Свою грязную тогу?
- Нет… - облизнул губы Тит. - У меня есть деньги! Там, в Сицилии!
Раб снова подался вперед.
- А может, в Мавретании? - подделываясь под недавний тон гостя, поинтересовался Луций.
На какое–то мгновение ему стало жалко Тита. "А может, и правда пожалеть инвалида? - вдруг подумал он. - Не в смысле игры, а… вообще! Может, пусть живет? А он бы меня пожалел? И пожалеет ли - сегодня, когда будет отбирать миллион и завтра, когда станет рассказывать кому надо о моем деле государственной важности? Ну, нет…"
Луций отрицательно покачал головой и отрезал:
- Все, игра окончена, давай лучше пить!
- Не буду! - лихорадочно блестя глазами, отрезал Тит и наклонился к Пропорцию:
- Слушай, Луций, клянусь всеми небесными и подземными богами, я говорю правду! Я отдал Евну лишь часть своих сокровищ - всего каких–то десять миллионов! А основное - утаил!
- Сколько же ты утаил, если даже в части - целых десять миллионов?! - во все глаза уставился на Тита Луций.
- Пятьдесят миллионов сестерциев, не считая золотой посуды, самоцветов и прочей рухляди…
- И где же… они?
- Этого я не могу тебе сказать.
- Тогда я не буду играть! - с трудом прикинулся равнодушным Луций. - Прощай!
- Ну, хорошо, хорошо… Только потом сыграем? - заглянул в глаза Луцию Тит.
Это было совсем другое дело! Пропорций быстро кивнул, и Тит зашептал: - Я запрятал их там, где никто даже не подумает искать! Прямо под своим домом в Тавромении! - Он перехватил недоверчивый взгляд Луция, уловившего запинку в голосе гостя, и нехотя поправился: - Ну… почти под домом. Под нужником для рабов, что в конце двора! Ну? Так что - играем?..
Руки Тита мелко тряслись. Глаза горели.
- Играем… - кивнул ошеломленный Луций и пододвинул к гостю кубок: - Только… выпьем сначала?
- Я же сказал, что больше сегодня не пью! - снова отказался Тит. - Разве… если только выиграю!
"Ну что ж! Будет тебе выигрыш…" - прищурившись, принял решение Луций.
- Тогда я бросаю первым! - предупредил он и добавил для убедительности: - Все–таки два миллиона…
Бросок его оказался неудачным. Старательно изображая на лице огорчение, Луций при подсчете чисел нарочно уронил на пол одну из костей. Наступил на нее ногой.
- Тит! - наклонившись, сказал он. - Она куда–то к тебе закатилась!
Пока Тит, ругаясь, искал пропажу, Луций выложил на доску фальшивые кости, убрал настоящие и нарочито равнодушно сказал:
- Нашлась, Тит! Бросай!
Тит торопливо сложил кости в стакан, помешал их и выдохнул:
- Ну, Юпитер… Помоги!
- Так–так, - склонился над доской Пропорций и, деланно изумляясь, выдохнул: - О, боги, "Венера"! Твой выигрыш! Что теперь со мной будет?! - картинно обхватил он руками голову: - Я разорен, я - нищий…
- Точно, "Венера"! - проревел Тит. - С тебя два миллиона! Один гони сейчас, а второй я подожду, пока ты вернешься из Пергама! Но - с процентами! А теперь можно и выпить!
Единственной рукой он схватил кубок и, обливаясь, залпом осушил его до дна.
- Вот и хорошо… вот и прекрасно! - закусив губу, проследил за ним Луций. - Сейчас же пошлю за деньгами…
Тит покачнулся:
- Что со мной?
- Это от радости! - успокоил его Луций, с облегчением видя, как смертельная белизна разливается по лицу Тита. - Сейчас пройдет.
Тит наклонился к игральной доске, взглянул на кости уже невидящими глазами и, переломившись в спине, рухнул замертво.
- Все! - выдохнул Луций. - Дай теперь только армии Флакка взять Тавромений, и я доберусь до твоей отхожей ямы под рабским нужником, наполненной миллионами! Ах, ты! - с досадой вдруг вспомнил он. - И нужно же было мне поставить армии Фульвия плохой ячмень!
Луций тронул безвольное тело Тита, спрятал в шкатулку фальшивые кости и приказал Проту:
- Кубок убрать!
Раб брезгливо взял одними пальцами отравленный кубок. "Безмолвная скотина! - наблюдая за ним, ругнулся про себя Луций. - Он еще и соображает!"
- Прокуратора сюда, немедленно! - крикнул он Проту.
Испанец вошел в комнату. Поклонившись, застыл у двери.
- Вызови лекаря, - сказал Луций. - Дай ему кошель серебра и скажи, что мой гость и давний друг Тит Максим скончался от сердечного удара после постигших его в Сицилии тяжелейших потрясений. Да, и еще… - поразмыслив, кивнул он в сторону раба: - Прота под надежной охраной немедленно доставь на остров Эскулапа. У него, кажется, больны печень, почки и этот, как его - желудок! Ты все понял?
- Да, господин! - угодливо приложил ладони к груди прокуратор и осклабился: - У него очень больны печень, почки и желудок. А твой лучший друг скончался от сердечного удара!
2. "Браво, Тиберий"
"Корнелия - Семпронии привет.
Ты уже должна знать из моего письма, как начался самый веселый праздник года. Слушай же, что было дальше.
"Я выставлю свою кандидатуру на выборах в народные трибуны следующего года", - сказал Тиберий городскому претору, Гаю Лелию, Фурию и всем остальным, кто окружал твоего мужа. Он сказал это так уверенно и твердо, что его спокойствие невольно передалось и мне.
"Представляю себе: Тиберий Гракх - народный трибун!" - засмеялся Эмилиан, оборачиваясь к своему льстивому окружению. Надо ли тебе говорить, как дружно все они начали поддакивать и смеяться? "Чтобы трибуном стал квестор сдавшейся армии?!" - кричал Фурий, показывая пальцем на Тиберия. "Не бывать этому! - вторил ему Лелий. - Хватит с нас и того позора, который он принес Риму своим мирным договором с варварами!"
К чести Тиберия, он даже не удостоил взглядом ни Лелия, ни Фурия. Эмилиану же он напомнил, показывая глазами на усеявших весь праздничный холм римских бедняков и крестьян: "К счастью, выбирать меня будут они, а не вы!" - "Да ну? - деланно изумился твой муж. - Они?!" - "Да, - твердо ответил Тиберий. - Они. И как решит народ, так и будет!"