Да нет! живу не возле "Сокола",
В Париж пока что не проник…
Да что вы все вокруг да около?
Да спрашивайте напрямик!Теперь я к основному перейду:
Один, стоявший скромно в уголочке,
Спросил: - А что имели вы в виду
В такой-то песне и такой-то строчке?
Ответ: - Во мне Эзоп не воскресал.
В кармане фиги нет, не суетитись!
А что имел в виду - то написал:
Вот, вывернул карманы - убедитесь!Да нет! живу не возле "Сокола",
В Париж пока что не проник…
Да что вы все вокруг да около?
Да спрашивайте напрямик!
Тау-Кита
В далеком созвездии Тау-Кита
Все стало для нас непонятно.
Сигнал посылаем: "Вы что это там?"
А нас посылают обратно.
На Тау-Ките
Живут в красоте,
Живут, между прочим, по-разному
Товарищи наша по разуму.Вот, двигаясь по световому лучу
Без помощи, но при посредстве,
Я к Тау-Ките этой самой лечу,
Чтоб с ней разобраться на месте.
На Тау-Кита
Чего-то не так,
Там тау-китайская братия
Свихнулась, по нашим понятиям.Покуда я в анабиозе лежу,
Те Тау-Китяне буянят.
Все реже я с ними на связь выхожу,
Уж очень они хулиганят.
У Тау-Китов
В алфавите слов
Немного, и строй буржуазный,
И юмор у них безобразный.Корабль посадил я, как собственный зад,
Слегка покривив отражатель,
Я крикнул по таукитянски: "Виват!",
Что значит по-нашему "Здрасьте".
У Тау-Китян
Вся внешность - обман,
Тут с ними нельзя состязаться:
То явятся, то растворятся.Мне Тау-Китянин - как вам Папуас,
Мне вкратце про них намекнули.
Я крикнул: "Галактике стыдно за вас!"
В ответ они чем-то мигнули.
На Тау-Ките Условья не те:
Тут нет атмосферы, тут душно,
Но тау-китяне радушны.В запале я крикнул им: "Мать вашу, мол!"
Но кибернетический гид мой
Настолько дословно меня перевел,
Что мне за себя стало стыдно.
Но Тау-Киты
Такие скоты,
Наверно, успели набраться:
То явятся, то растворятся."Эй, братья по полу, - кричу, - мужики!"
Но что-то мой голос сорвался.
Я тау-китянку схватил за грудки:
"А ну, - говорю, - признавайся!"
Она мне: "уйди,
Мол, мы впереди,
Не хочем с мужчинами знаться,
А будем теперь почковаться".Не помню, как поднял я свой звездолет.
Лечу в настроенье питейном.
Земля ведь ушла лет на триста вперед
По гнусной теорьи Эйнштейна.
Что, если и там,
Как на Тау-Кита,
Ужасно повысилось знанье,
Что, если и там почкованье?…
"Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Исуса…"
Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Исуса,
Кто ни во что не верит, даже в черта, назло всем.
Хорошую религию придумали Индусы,
Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.Стремилась ввысь душа твоя -
Родишься вновь с мечтою.
Но если жил ты, как свинья,
Останешься свиньею.Пусть косо смотрят на тебя - привыкни к укоризне.
Досадно - что ж, родишься вновь, на колкости горазд.
И если видел смерть врага еще при этой жизни,
В другой тебе дарован будет верный зоркий глаз.Живи себе нормальненько,
Есть повод веселиться,
Ведь, может быть, в начальника
Душа твоя вселится.Пускай живешь ты дворником, родишься вновь прорабом,
А после из прораба до министра дорастешь.
Но если туп, как дерево, - родишься баобабом
И будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь.Досадно попугаем жить,
Гадюкой с длинным веком.
Не лучше ли при жизни быть
Приличным человеком.Так кто есть кто, так кто был кем, мы никогда не знаем.
С ума сошли генетики от ген и хромосом.
Быть может, тот облезлый кот был раньше негодяем,
А этот милый человек был раньше добрым псом.Я от восторга прыгаю,
Я обхожу искусы.
Удобную религию
Придумали Индусы.
"Один музыкант объяснил мне пространно…"
Один музыкант объяснил мне пространно,
Что будто гитара свой век отжила.
Заменят гитару - электрогораны,
Электророяль и электропила.Но гитара опять
Не хочет молчать,
Поет ночами лунными,
Как в юность мою,
Своими семью
Серебряными струнами.Я слышал, вчера кто-то пел на бульваре.
И голос уверен, и голос красив.
Но мне показалось, устала гитара
Звенеть под его залихватский мотив.И все же опять
Не хочет молчать,
Поет ночами лунными,
Как в юность мою,
Своими семью
Серебряными струнами.Электророяль мне, конечно, не пара,
Другие появятся с песней другой.
Но кажется мне, не уйдем мы с гитарой
На заслуженный, но нежеланный покой.Гитара опять
Не хочет молчать,
Поет ночами лунными,
Как в юность мою,
Своими семью
Серебряными струнами.
СПОРТ-СПОРТ
Про конькобежца-спринтера, которого заставили бежать на длинную дистанцию
Десять тысяч и всего один забег остался.
В это время наш Бескудников Олег зазнался.
Я, мол, болен, бюллетеню, нету сил. И сгинул.
Вот наш тренер мне тогда и предложил: беги, мол.
Я ж на длинной на дистанции помру, не охну.
Пробегу всего, быть может, первый круг и сдохну.
Но сурово тренер мне: Что за дела? мол, надо Федя,
Главное, чтобы воля тут была к победе.
Воля волей, если сил невпроворот, а я увлекся,
Я рванул на десять тыщ как на пятьсот, и спекся,
Подвела меня, ведь я ж предупреждал, дыхалка.
Пробежал всего два круга и упал, а жалко.
И наш тренер, экс- и вице-чемпион ОРУДа,
Не пускать меня велел на стадион, иуда.
Ведь вчера мы только брали с ним с тоски по банке,
А сегодня он кричит: "Меняй коньки на санки!"
Жалко тренера, он тренер неплохой, ну бог с ним.
Я ведь нынче занимаюсь и борьбой и боксом.
Не имею я теперь на счет на свой сомнений.
Все вдруг стали очень вежливы со мной, и тренер.
вратарь
Льву Яшину
Да, сегодня я в ударе, не иначе,
Надрываются в восторге москвичи,
А я спокойно прерываю передачи
И вытаскиваю мертвые мячи.Вот судья противнику пенальти назначает,
Репортеры тучею кишат у тех ворот.
Лишь один упрямо за моей спиной скучает -
Он сегодня славно отдохнет!Извиняюсь,
вот мне бьют головой…
Я касаюсь,
попадают угловой.
Бьет "десятый", дело в том,
Что своим "Сухим листом"
Размочить он может счет нулевой.Мяч в моих руках - с ума трибуны сходят,
Хоть "десятый" его ловко завернул.
У меня давно такие не проходят,
Только сзади кто-то тихо вдруг вздохнул.Обернулся, слышу голос из-за фотокамер:
"Извини, но ты мне, парень, снимок запорол.
Что тебе - ну лишний раз потрогать мяч руками,
Ну а я бы снял красивый гол".Я хотел его послать -
не пришлось:
Еле-еле мяч достать
удалось.
Но едва успел привстать,
Слышу снова: "Вот опять!
Все ловить тебе, хватать,
Не дал снять"."Я, товарищ дорогой, все понимаю,
Но культурно вас прошу: Подите прочь!
Да, вам лучше, если хуже я играю,
Но поверьте - я не в силах вам помочь".Вот летит девятый номер с пушечным ударом,
Репортер бормочет: "Слушай, дай ему забить.
Я бы всю семью твою всю жизнь снимал задаром…"
Чуть не плачет парень. Как мне быть?"Это все-таки футбол, -
говорю, -
Нож по сердцу - каждый гол -
вратарю", -
"Да я ж тебе, как вратарю,
Лучший снимок подарю,
Пропусти, а я отблагодарю".Гнусь, как ветка, от напора репортера,
Неуверенно иду на перехват…
Попрошу-ка я тихонечко партнеров,
Чтоб они ему разбили аппарат.Вот опять он ноет: "Это ж, друг, бесчеловечно.
Ты, конечно, можешь взять, но только, извини, -
Это лишь момент, а фотография навечно.
А ну не шевелись, потяни!"Пятый номер в двадцать два
знаменит.
Не бежит он, а едва
семенит,
В правый угол мяч, звеня,
Значит, в левый от меня,
Залетает и нахально лежит.В этом тайме мы играли против ветра.
Так что я не мог поделать ничего.
Снимок дома у меня два на три метра
Как свидетельство позора моего.Проклинаю миг, когда фотографу потрафил,
Ведь теперь я думаю, когда беру мячи:
"Сколько ж мною испорчено прекрасных фотографий…"
Стыд меня терзает, хочь кричи.Искуситель-змей, палач,
как мне жить?
Так и тянет каждый мяч
пропустить
Я весь матч борюсь с собой,
Видно, жребий мой такой…
"Так, спокойно, подают угловой…"