Нина . Какое сходство?
Нил (таинственно). Не человеческое… Про портрет ничего не знаете? Ну, то-то, он у нас пропал. Уж такое горе!
Нина . Не понимаю.
Голос Квашневой. Не тащи, не тащи ты меня, руки вывернешь, старый бес…
Нил . Это Квашнева, Марья Уваровна лезет. Необыкновенный, можно сказать, кладезь добродетелей. (Бежит к обрыву, чтобы помочь Квашневой взобраться.)
Нина . Какие все странные. Или после города по-иному всё. (Глядит на деревья, задумалась.)
В это время Квашнева, а за ней Сонечка вылезли из-под кручи. Квашнева сердито стряхнула с себя руки Нила и Никитая.
Квашнева . С тобой, Никитай, в жизни больше не поеду. Вон! Прочь от меня, негодники! Иди к лошадям. (Садится на пень.) Подраться ему приспичило. Ведь лошади могли дернуть и расшибить меня, как тыкву.
Никитай . Не дернули же. (Уходит.)
Нил . Вы сухонькая, Марья Уваровна, капельки не попало, дозвольте репейничек снять.
Квашнева . А ты, чучело, сударь мой, передай своему Клавдию Петровичу – на него в суд подам за негодные дороги…
Нил . Дождь один виноват, плюхал всю ночь, плюхал, Марья Уваровна…
Квашнева . Вот я тебе плюхну. Я тебе не Марья Уваровна. Да что ты стоишь? Беги, одна нога здесь, другая там, доложи барину, что сижу в его лесу на пне, как куча.
Нил . Лечу-с… (Повернулся, побежал.)
Квашнева (вдогонку). Народ гони с рычагами, коляску рукой не вызволить…
Нил (стал). А я старался, грибков для вас посбирал, все думаю – уж чем угодить Марье Уваровне… (Убегает.)
Квашнева . Вот так пассаж! Чинили, чинили коляску, а теперь опять чини. Софья, не сиди на голой земле, подстели ватерпруф.
Сонечка слушается.
И вам, сударыня, хоть и не знаю имени-отечества, а не советую. У нас помещица одна, Собакина, села на холодную землю и простудилась…
Нина . На мне теплая юбка, ничего…
Квашнева . Мошенники эти кучера, нарочно норовят залезть куда-нибудь погаже, в болото.
Сонечка . Воображаю, мама, Клавдий Петрович как засуетится. Ну, чтобы если приехали просто, а вы все сердитесь.
Квашнева . Она у меня дурочка… Замуж ее отдаю за Коровина. Но до чего неповоротлива – я за нее расшибаюсь, она же вот, как сейчас, – каменная, нос этот у нее кверху…
Сонечка . Заладили свое при посторонних.
Нина . Скажите, где застраховано это имение?
Квашнева . Не здешняя вы?
Нина . Нет, проездом.
Квашнева . Ну, то-то. Сколько я крови через его страховку испортила – сказать трудно, нигде не застраховано – вот и все. На что глухой наш уезд, а даже мужик последний от огня в сохранности, кроме Клавдия Петровича, подите с ним поговорите…
Нина . Вот и прекрасно, очень кстати…
Квашнева . Да… Ну да… (Помолчав.) Что кстати-то?
Нина . Это меня очень устраивает.
Квашнева . Устраивает; конечно, – не пешком же вам за собой чемодан таскать… Клавдий Петрович тарантас одолжит с удовольствием.
Нина . Именье огромное, я слыхала, должно быть, Коровин прекрасный хозяин.
Квашнева . Да уж такой хозяин… По правде скажу – все мы живем с прохладцей, не торопясь, не как в других уездах; там и фабрики, телефоны, и не разберешь – помещик это или жулик: слава богу, телефона у нас нет и в помине. Как можно с человеком говорить и рукой его нельзя достать, ведь он тебе в трубку такое брякнет – поди потом, судись!
Сонечка . Что это вы, мама.
Квашнева . Говорю, значит, знаю, не перебивай. Живем тихо, ну, а уж на Клавдия Петровича плюнешь иногда, до чего увалень.
Нина . А что?
Квашнева . Нельзя сказать, чтобы ленив, а необыкновенный увалень: в поле ему ехать – дрожки эти с утра до ночи у крыльца стоят, а он лежит на диване, переворачивается.
Сонечка . На стене газеты читает, в зале штукатурка обвалилась, под ней старые газеты, честное слово.
Квашнева . А ты не смейся при посторонних, кто смеется, тот глупый. Прислугу такую же завел: вот этого Нила, прости господи, да чучелу Катерину. Нарочно таких не выкопаешь… Так вы куда это едете?
Нина . По делам.
Квашнева . По каким делам?
Нина . Страховым.
Квашнева . Страховым? Ах, батюшки!
Нина . Я страховой агент.
Квашнева . Агент? Софья, уйди-ка, посбирай грибы…
Сонечка встает.
Иди, иди…
Сонечка . Кажется, не маленькая… (Ушла направо.)
Квашнева (очень заинтересованная). Замужем?
Нина . Нет.
Квашнева . Девица?
Нина . Право, не знаю, как ответить. Я самостоятельная, моя фамилия Степанова, зовут Нина Александровна.
Квашнева . А не из евреев?
Нина . Нет, не из евреев.
Квашнева . То-то, хотя евреи хорошие бывают. (Рассматривает.) Агент… (Жалобно.) Ай, ай, ай, милая, это страховое-то для вида у вас только?
Нина . Как для вида, я этим живу, небольшой пока заработок, но все зависит от старания.
Квашнева . Стараться приходится?
Нина . Не всегда, конечно; вот как сегодня в лесу – право, не хочется ни о чем хлопотать.
Квашнева . Размякли?
Нина . Почему-то мои воспоминания все связаны с такой вот осенью…
Квашнева . Значит, было дело…
Нина . Да, женщины трудно забывают некоторые вещи.
Квашнева . По холостым, чай, больше ездите?
Нина . Что?
Квашнева . А вы на старуху-то не фыркайте. (Шепотом.) Дело женское, – сама скажу по секрету, – дочь мою Софью насилу держу, так и рвется. Вот какие девицы пошли. Подите-ка поближе.
Нина подходит.
Есть у нас один помещик, нахал и мот; именьишко половину в карты проиграл, половина – под векселями. Словом, одни усищи – весь его капитал. Хорошо. Дочь моя Софья и влюбись в него, прямо вынь да положь! Много ли девчонке нужно. А ведь я мать, милая. Сами едва выкручиваемся. Одна надежда на Коровина. Говорю прямо – свои мы, одной семьей живем… А этот прохвост видит, что кусочек мимо рта проходит, возьми да и расскажи все Коровину, Клавдию Петровичу. Тот и уперся, не женюсь и не могу. Прямо в стену рогами. А мне дурацкий предлог придумал с каким-то портретом. Видела я этот портрет. Так – мордашка, – на вас похожа отчасти… Да какая бы ни была, нельзя же в портрет втюриться, его не ущипнешь. Словом, еду окончательно припереть жениха… Ах, милая моя, увидела я вас и сразу поняла, что мне господь помощницу послал.
Нина . Что вы, какой же я вам совет подам?
Квашнева . Не совета, душа моя, а дело… Вам все равно. Вы женщина видная, да и занятие ваше по мужской части, вертнете раза два хвостом, Артамошка этот и голову потеряет, о моей дуре забудет и думать. Падок он до женщин, Артамон-то Васильич.
Нина . Какой Артамон Васильич?
Квашнева . А Красновский.
Нина . Он здесь!
Квашнева . А вы разве знакомы?.. Еще бы, его все дамы очень знают. Вот я и говорю – вас бог послал… едем, едем со мной, душенька. Проживете денька три, Клавдий Петрович даме нипочем не откажет, застрахуется у вас непременно; экипаж вам дадим новешенький, поедете отсюда уж не одна, а с приятелем. Ну, что? Согласны, красавица?
Нина (отходит). Ах, подождите.
Квашнева . Подожду, не каплет. Подумайте, душенька, в эту вашу страховку все равно никто не поверит.
Никитай (входит). Барыня!
Квашнева. Что тебе?
Никитай . Муха лошадей заела.
Квашнева . Сейчас побегу твоих мух отгонять! Иди, иди прочь, сорви ветку, отмахивайся.
Никитай стоит.
Пошел!
Никитай . Не пойду я, меня там Володька срамит.
Квашнева . Какой Володька?
Никитай . Ихний кучер.
Квашнева . И срамит, верно, за дело.
Никитай . Не за дело срамит; в ноги кланяется: прости, пожалуйста, говорит, ты меня конокрадом обозвал.
Квашнева . Ах, батюшки, он моих лошадей украдет! (Встает, торопливо идет в кусты и под кручу.) Разиня!