Вячеслав Ладогин - Спички стр 8.

1.

"Славка, Суслика предали мы"!.. -
рюмзал бык, – "объяснить? -
В девяностых – все мы приподнялись на сосках-пустышках". -
Шумный вздох, – "да вот, хрен, подкузьмил нас "зелёный" кредит,
И доверчивость, знаете…
К слову, о сереньких мышках", -

Крякнул бык, – "Славка, я ведь о нас – в рот нам ты не пальцуй,
Фигу выкусим наискось! – Мышки", – он мыкнул, – "козлисты,
А без кошек – особенно", – по столу стукнул, – "хоть злись ты,
Хошь пляши на носу корабля или… собс-ном носу,

Капитан, улыбнитесь", – мой бык проревел, – "вами песенка спета.
Вы доверчивы к вашей команде? Что ж, море пожрёт
Ваш корабль", – (пьяный "чох"), – "ни привета в волнах, ни корвета,
Сага пишется золотом на этикетке от шпрот…

2.

Мы наваривались в связке – клейкой – с героем рассказа,
Спрос на соски пустышки пёр ахово, цвёл оборот.
Оголев, налипала – рублишками впятеро – касса.
Огорчила фортуна, зря все чаяли – в горку попрёт -

Пшик… иссяк к девяносто восьмому берёзовый сок.
Ты кромсай, ты вгрызись в бересту, не докусишься – в мае.
Славка Ладогин, помнишь ли, доллар в те дни всполз, высок -
Просто выстрел в висок, чушь, ламбада светил чумовая.

…Вот и предали мы – ртов лавина ж – по лавкам гудит! -
Это мало, что предали – мы распилили остатки.
И не отдал наш Ёсич кредита, и чисто в девятке,
Как сказала завскладом, умчал его нохча – бандит.

Говоря это, вдруг поднял, как у младенца больного
Бык глаза на меня… и – давай наливать водку снова.

Ну так, Суслик на днях отзвонился… прошло десять лет.
Всем – и Лёве, и мне, и Мартышке… зовёт на обед.

3.

И вздохнул неказистый гигант, как грудное дитя…
"Мы с Сусликом встретились с гаком лет десять спустя", -
Зашептал покаянно, – "на рынке одной из окраин,
Где, знаешь ли, с рыбой живой то ли чан, то ль бадья
Пластмассовая", – пьяный кашель, и всхлип… – "встал хозяин:

– Нам парочку карпов вот этих, красулей, – давай" -
Так Ёсич носатому весело кажет кавказцу -
Сегодня мы рыбу, апостолы! Не унывай,
У нас Благовещенье, мы протчую вкусность на Пасху…

"Хатите, два штучка пачищу за сорок рублей", -
Спросил нас носач. – "Да, почисть. Только раньше убей"…

Тут паузу сделал "апостол" и водки глотнул,
Потом продолжал на корявом своём воляпюке,
Простецком московском жаргоне трындеть, так заёрзав, что стул
Под ним заелозил по кафельной плитке, и звуки
Мешали мне слушать, но я не сказал ничего,
Я ждал чуть брезгливо, чем кончится притча его.

Охранник продолжает:

4.

"Ну… Ёсич поморщился: "Участь я вижу мою" -
Продолжил охранник, – "не чувствую больше, мол, боли -
Как с рыбы вначале, содрали в тот день чешую,
Как ей, после выдрали жабры, живот, мол, вспороли.

Карп думает, будто плывёт, хвост дрожит, плавники
Шевелятся… нет, ему плыть, как по водам вам топать!
Он будет изжарен вдали от пруда и реки,
Идёмте же, нам вчетвером предстоит его слопать".

И рыбу в пакет непрозрачный кавказец швырнул,
И вывесил Ёсич улыбку свою – шире скул.

5.

И велит Суслик в кухне Мартыну:
– Мартыш, подсоби, -
В муку соль вмешай, перед жаркой посыплешь ей карпа, -
Оно не сложней, чем пилить и мутить из деньги
Себе на чаёк – да чего ж это ты – без азарта?!

А ты – бык продолжил – (сказал Суслик благостно мне) -
Порежь, брат, хребет поперёк, попили кругляками, -
Товар не со зла попилил ты, и не по вине -
А просто что делать, твой шеф же в лесах, с бандюками!..
Ты же, Лёва,
поставь сковородку на сильный огонь -
И лей в неё масло, когда та "тефаль" раскалится,
Как ложь в мои уши ты лил…
Был один, стал другой
Из вас, хлопцы, каждый. Не бойтесь, я не Монтекристо,

Не мститель я, мальчики, всех созываю к столу,
Кормлю от души, хоть прошу не серчать – без размаху.
И прошлое видится мне как сквозь некую мглу
За этою гранью – он рек, расстегнувши рубаху…

Шрам яркий на рёбрах – лиловый с багровой каймой -
Невольно потрогав, наш Лев прошептал: "Бог ты мой"!
Тут – бывший хозяин сказал: "Карпа, парни, берите,
Вино вам, и хлеб – что же как не родные сидите?

Глаз вон – тем, кто старое всуе начнёт поминать,
Два глаза долой – кто посмел о былом забывать".

Боялся, что делать, я пьяной истерики после
Такого рассказа, но "бык" обошёлся без позы,
Лишь вскинул глаза на меня. Водки налил, хлебнул,
Качнул стул скрипящий и плешь очень низко нагнул.
Мне – страх – его слог неприятен, но повесть такую
Не вдруг позабудешь, вот, я её и – публикую.

Октябрь

Октябрь, и мох,
Октябрь, и лист засох.
Октябрь, и вздох,
И на дверях замок.

Сейчас ко мне
Навстречу порх! – глухарь,
Вьявь, как во сне,
В березовую хмарь.

Весо́м глухарь,
Свистит пером, поёт,
Так ты в декабрь
Впорхнёшь, пугливый год,

В снегах мы так
Расстанемся с тобой,
Как в березняк
Он скрылся молодой -

Поёт перо,
И в ямб мой просится,
И свист вдоль про-
секи проносится.

Октябрь, и мох,
Октябрь, и лист засох.
Октябрь, и вздох,
И на дверях замок.

Клубы небес,
В которые глядим
С тобой мы, лес,
Напомнили мне дым…

– Течёшь ты, дым,
Куда – над головой?
– В сухое ды-
ханье синих хвой,

И всех, мой свет,
Я всех влеку туда,
Где станет след
Оленя – рюмкой льда,

Где светом снег,
Где тенью снег прошит,
Где человек
Живой звездой дрожит,

Там так легко
Звезда пройдёт пешком:
Прошла звезда -
На белом ни следа.

…Октябрь, и мох,
Октябрь, и лист засох.
Октябрь, и вздох,
И на дверях замок.

Псалом 54 Асафа

1. Ты же вопль ягнёнка слышишь? Боже мой, овцу призри!
2. Так я плачу – грудь не дышит, Боже, зябко изнутри.
3. Лихие люди надругались, враль напраслину сказал,
Стаей на меня поднялися – бесстыдные глаза.
4. Сердце-трус затрепетало, и я в горле чую страх,
5. Силы духа не осталось, темень тёмная в глазах.
6. Вот тогда я – дай, взмолился, – Ты мне крылушки, Свет мой,
Мне бы белою голубкой стать, лететь бы на покой!
7. Так я с воплем этим бегал – да в пустыню прибежал.
Слышишь?
Стал я, Спас, тебе молиться, чтоб Ты дух унял тоски,
Чтобы скрыл меня от бури.
8. "Потопи их", – я вскричал.
"Как на башне вавилонстей раствори их языки"!
Видел в их кремле поганом я поруганный закон.
9. Ходит, охраняя зло, дозор с поганым языком.
По стенам он Днём и ночью ходит-бродит крепостным.
10. А их площадь – вор на воре, сплошь бесстыдство, злой со злым
Пререкаются.
11. Если б злой меня обидел враг… сердечно оскорбил,
Растоптал, возненавидел бы, себя превозносил,
Я стерпел бы, убежал бы я, в сердцах, обиду скрыл,
С вражин станется!

Припев 1:
Свет мой, законы Твои нерушимые я как сладкую музыку пел.
Пою с каждым шагом пути моего,
И шагам не положен предел.

12. Да меня ж подвёл товарищ, друга сердца своего,
С кем делили хлеб насущный, были ж – два за одного,
С кем я в храм ходил Господень, с кем я вместе песни пел,
Я стерплю обиду вражью, чтоб товарищ – не стерпел:
Дрянь, раскается!
13. Да постигнет вас кончина, возьми заживо вас ад,
Кто живёте, как скотина, кто лукавы все подряд!
14. Так я истово молился, и ГромоСвет меня слыхал.
15. На ночь спать я не ложился, чуть рассвет – молиться стал.
Да услышит же!
16. Душу Гром избавит миром – от несущейся толпы.
Ох, и много же вас было! Ох, скотинища, жлобы!

Припев 2
Слышал я Твоё имя ночью, в кромешной не спал темноте.
Сохранял я глагол твой мощный и в бессвязной ночной мечте.

17. Он услышит, усмирит, вы ж сами не меняетесь,
Раз уж вы, мерзавцы, Грома больше не пугаетесь.
Гром накажет же!
18. Вот уж Бог над вами пальцы простирает в небесах:
А зачем грешить, мерзавцы? Почему забыли страх?
Козы подлые?
19. Разбежались козы, блея, напугалися, дрожат,
Но потом подкрались ближе: мёд во рту, а в сердце – яд.
Львы голодные!

Припев 1

20. Возложи, как я, на Бога все печали в трудный час,
Пусть уйдёт с души тревога. Он в изгнанье кормит нас
И крепит наш дух.
21. Гад коварный, кровожадный – враль полвека не живёт.
Он убит, чтоб неповадно людям! В небо верит тот,
Кому мил-хорош – Пастух.

Припев 2

Четырёхстопный ямб-паровоз

Парить – нельзя, спасенья нет
В тебе, в простом, в четырехстопном,
Мне ж – легче… слаще было мне
С твоим пыхтеньем допотопным!..

Я, Ладогин, любил гудки,
Колес шумливые хай-хэты…
К платформам ледяной тоски
Составы подавало лето,

Меня ты вез, как паровоз,
Ты объяснял свой ход свистками
(Пусть, пусть вокруг трещал мороз,
Ведь из трубы – взрывалось пламя),

Твой белозубый кочегар
В чужом, старинном гермошлеме
Хохмил сквозь явный перегар
В слоготонической системе.