Соколов Анатолий Кириллович - Русский верлибр. Антология стр 7.

VII
Заключение

Ах, покидаю я Александрию
и долго видеть ее не буду!
Увижу Кипр дорогой богини,
увижу Тир, Ефес и Смирну,
увижу Афины – мечту моей юности,
Коринф и далекую Византию
и венец всех желаний,
цель всех стремлений -
увижу Рим великий!
Все я увижу, но не тебя!
Ах, покидаю я тебя, моя радость,
и долго, долго тебя не увижу!
Разную красоту я увижу,
в разные глаза насмотрюся,
разные губы целовать буду,
разным кудрям дам свои ласки,
и разные имена я шептать буду
в ожиданьи свиданий в разных рощах,
Все я увижу, но не тебя!

"Боги, что за противный дождь!…"

Боги, что за противный дождь!
День и ночь он идет, гулко стуча
в окно.
Так, пожалуй, мне долго ждать,
Чтобы крошка Фотис в садик ко мне пришла.
Страшно ноги смочить в дожде,
Чистой туники жаль, жаль заплетенных
кос.
Можно ль мне на нее роптать:
Дева – нежный цветок, так ей пристало
быть.
Я – мужчина, не хрупкий я,
Что на воду смотреть? Туч ли бояться
мне?
Плащ свой серый накину вмиг,
В дом Фотис постучусь, будто пришелец
чужой.
То-то смеху и резвых игр,
Как узнает меня, кудри откроет мне!
Что, взял, гадкий, ты, гадкий дождь?
Разве я не хитрец? кто не хитер
в любви?
Стукнул в двери моей Фотис, -
Мать мне открыла дверь, старую хмуря
бровь.
"Будет дома сидеть Фотис, -
В сад к подруге пошла: разве ей
страшен дождь?"

В старые годы

Подслушанные вздохи о детстве,
когда трава была зеленее, солнце
казалось ярче
сквозь тюлевый полог кровати,
и когда, просыпаясь,
слышал ласковый голос
ворчливой няни;
когда в дождливые праздники
вместо летнего сада
водили смотреть в галереи
сраженья, сельские пейзажи и семейные
портреты;
когда летом уезжали в деревни,
где круглолицые девушки
работали на полях, на гумне, в амбарах,
и качались на качелях
с простою и милой грацией,
когда комнаты были тихи,
мирны,
уютны,
одинокие читальщики
сидели спиною к окнам
в серые, зимние дни,
а собака сторожила напротив,
смотря умильно,
как те, мечтая,
откладывали недочитанной книгу;
семейные собранья
офицеров, дам и господ,
лицеистов в коротких куртках
и мальчиков в длинных рубашках,
когда сидели на твердых диванах,
а самовар пел на другом столе;
луч солнца из соседней комнаты
сквозь дверь на вощеном полу;
милые рощи, поля, дома,
милые, знакомые, ушедшие лица,-
очарование прошлых вещей,-
вы – дороги,
как подслушанные вздохи о детстве,
когда трава была зеленее,
солнце казалось ярче
сквозь тюлевый полог кровати.

"Сквозь розовый утром лепесток посмотреть на солнце…"

Сквозь розовый утром лепесток посмотреть на солнце,
К алой занавеске медную поднести кадильницу,-
Полюбоваться на твои щеки.
Лунный луч чрез желтую пропустить виноградину,
На плоскогорьи уединенное встретить озеро, -
Смотреться в твои глаза.
Золотое, ровное шитье – вспомнить твои волосы,
Бег облаков в Марте – вспомнить твою походку,
Радуги к небу концами встали над вертящейся мельницей – обнять тебя.

Валерий Брюсов
(1873-1924)

К народу

Давно я оставил высоты,
Где я и отважные товарищи мои,
Мы строили быстрокрылый Арго, –
Птицу пустынных полетов, -
Мечтая перелететь на хребте ее
Пропасть от нашего крайнего кряжа
До сапфирного мира безвестной вершины.
Давно я с тобой, в твоем теченьи, народ,
В твоем многошумном, многоцветном
водовороте,
Но ты не узнал моего горького голоса,
Ты не признал моего близкого лика,-
В пестром плаще скомороха,
Под личиной площадного певца,
С гуслями сказителя былых времен.

На полях под пламенным куполом,
На улицах в ущельях стен,
Со страниц стремительной книги,
С подмостков, куда вонзаются взоры,
Я слушал твой голос, народ!
Кто мудрей – у меня своя мудрость!
Кто венценосец? – у меня своя воля!
Кто пророк? – я не лишен благодати!
Но твой голос, народ, – вселенская власть.
Твоему желанию – лишь покоряться,
Твоему кумиру – только служить.

Ты дал мне, народ, мой драгоценнейший дар:
Язык, на котором слагаю я песни.
В моих стихах возвращаю твои тайны – тебе!
Граню те алмазы, что ты сохранил в своих недрах!
Освобождаю напевы, что замкнул ты
в золотой скорлупе!
Я маг, вызывающий духов, тобою рожденных,
нами убитых!

Без тебя, я – звезда без света,
Без тебя, я – творец без мира.
Буду жить, пока дышишь ты и созданный тобою язык.

Повелевай, – повинуюсь.
Повяжи меня, как слепого, – пойду,
Дай мне быть камнем в твоей праще,
Войди в меня, как в одержимого демон,
Я – уста, говори, кричи мною.

Псалтырь моя!
Ты должна звенеть по воле властителя!
Я разобью тебя об утес, непослушная!
Я оборву вас, струны, как паутины, непокорные!
Раскидаю колышки, как сеют зерна весной.
Наложу обет молчания, если не подчинишься, псалтырь
Останусь столпником, посмешищем
Праздных прохожих, здесь, на большом перекрестке!

Николай Рерих
(1874-1947)

Из книги "Цветы Мории"

"Поверх всяких Россий есть одна…"

Поверх всяких Россий есть одна
незабываемая Россия.
Поверх всякой любви есть одна
общечеловеческая любовь.
Поверх всяких красот есть одна
красота, ведущая к
познанию Космоса.

I. Священные знаки

В танце

Бойтесь, когда спокойное придет
в движенье. Когда посеянные ветры
обратятся в бурю. Когда речь людей
наполнится бессмысленными словами.
Страшитесь, когда в земле кладами
захоронят люди свои богатства.
Бойтесь, когда люди сочтут
сохранными сокровища только
на теле своем. Бойтесь, когда возле
соберутся толпы. Когда забудут
o знании. И с радостью разрушат
узнанное раньше. И легко исполнят
угрозы. Когда не на чем будет
записать знание ваше. Когда листы
писаний станут непрочными,
а слова злыми. Ах, соседи мои!
Вы устроились плохо.
Вы все отменили.
Никакой тайны дальше настоящего!
И с сумою несчастья
вы пошли скитаться и завоевывать мир.
Ваше безумие назвало самую
безобразную женщину – желанная!
Маленькие танцующие хитрецы!
Вы готовы утопить себя
в танце.

Завтра

Я знал столько полезных вещей
и теперь все их забыл.
Как обокраденный путник,
как бедняк, потерявший имущество,
я вспоминаю тщетно о богатстве,
которым владел я давно; вспоминаю
неожиданно, не думая, не
зная, когда мелькнет погибшее
знанье. Еще вчера я многое знал,
но в течение ночи все затемнело.
Правда, день был велик.
Была ночь длинна и темна.
Пришло душистое утро.
Было свежо и чудесно.
И, озаренный новым солнцем,
забыл я и лишился того,
что было накоплено мною.
Под лучами нового солнца
Знания все растворились.
Я более не умею отличить
врага от друзей.
Я не знаю, когда грозит мне
опасность. Я не знаю, когда
придет ночь. И новое солнце
встретить я не сумею.
Всем этим владел я,
но теперь обеднел.
Обидно, что снова узнаю
нужное не ранее завтра,
а сегодняшний день еще длинен.
Когда придет оно -
завтра?

Наш путь

Путники, сейчас мы проходим
сельской дорогой. Хутора чередуются
полями и рощами. Дети заботятся
o стадах. К нам дети подходят.
Мальчик нам подал чернику
в бересте. Девушка протянула
пучок пахучей травы. Малыш
расстался для нас со своей
в полоску нарезанной палочкой.
Он думал, что с нею нам
будет легче идти. Мы проходим.
Никогда больше не встретим
этих детей. Братья, мы отошли
от хуторов еще недалеко,
но вам уже надоели подарки.
Вы рассыпали пахучую травку.
Ты сломал корзиночку из бересты.
Ты бросил в канаву палочку,
данную малышом. К чему нам
она? В нашем долгом пути.
Но у детей не было ничего другого.
Они дали нам лучшее из того,
что имели, чтобы украсить наш путь.

II. Благословенному

Уводящий

Приходящий в ночной тишине,
говорят, что Ты невидим,
но это неправда.
Я знаю сотни людей,
и каждый видел Тебя
хотя бы один раз.
Несколько бедных и глупых
не успели Твой лик разглядеть,
изменчивый многообразно.
Ты не хочешь мешать нашей
жизни. Ты не хочешь нас испугать
и приходишь в тишине и молчанье.
Глаза Твои могут сверкать,
голос Твой может греметь.
И рука может быть тяжела
даже для черного камня.
Но Ты не сверкаешь,
Ты не гремишь
и дашь сокрушенья. Знаешь,
что разрушенье ничтожней покоя.
Ты знаешь, что тишина
громче грома. Ты знаешь,
в тишине приходящий и уводящий.