– Только вам и могу сказать, Дмитрий Борисович, – с одного и того же припева начинает она свою песню. – Семенова-то, представляете, и сегодня подкатила на той большой черной машине. И тот же чернявый ее привез. Ой, уж и не знаю, что будет?!
– Да вы, теть Шур, не беспокойтесь. Женщина она молодая. Актриса никудышная. Пусть уж хоть личную жизнь устроит – театру поможет.
– А вечером-то ее муж будет забирать на своем трещащем старом драндулете. Прям и не знаю, быть беде! И этот чернявый ухажер мне не нравится! Не приведи Господь, террорист какой.
– У нас зал небольшой, так что захватывать его не выгодно, – успокоил Дмитрий, и уже не оглядываясь, через ступеньку запрыгал вверх по лестнице.
Спектакль сегодня был рядовой, из третьей сотни. Персонажей мало, и живут они в нем уже четвертый год. Оттого играют легко и непринужденно. Одним словом, отдыхают. Лишь иногда от чрезмерной реакции зала заводятся сами и начинают дурить, пытаясь "расколоть" друг друга. Такая у них актерская забава. Зрителям эта игра невдомек, а на сцене закипают нешуточные страсти. Как сегодня.
Светлана, вечная партнерша Дмитрия, вместо реплики: "Любезный Порфирий Петрович, а не поехать ли нам кататься?", приблизившись на критическое расстояние, игриво выпалила ему в лицо:
– Любезнейший, а не поехать ли нам сегодня на дачу?
На мгновение в воздухе повисла пауза. Артисты явно в недоумении. Не все могут понять, что происходит? Это состояние, как во сне – все идет своим чередом, картинки сменяют одна другую, покой, вы спите. И вдруг кто-то трясет вас и громко спрашивает "Дважды два?" "Какого лешего?! – справедливо думаете вы, и только потом отвечаете – пять!" Вот и сейчас пауза висит, но Дмитрий по живым огонькам в глазах партнеров понимает, что они "въехали" в тему. Как вдруг, тихий, а потом и не такой уж и тихий смешок небезызвестной актрисы Семеновой, возвещает всем о ее слабой профпригодности. Раскололась!
Теперь Дмитрию можно спокойно ответить старой боевой подруге:
– Да нет, милая, пожалуй, просто поедем кататься.
Зрители как всегда ничего не поняли. Зато актерам было о чем побалагурить после спектакля.
– Так не возьмешь? – уже на лестнице спросила Светлана.
– А почему ты решила, что я на дачу? – вопросом на вопрос ответил Дмитрий.
Вот наконец-то он один на один с собой. Позади галоп очередного дня. Можно расслабиться, потягивая пивко под легкий фон старого джаза.
Покой и одиночество. Должно быть, это счастье? Или наоборот – несчастье?
Пожалуй, надо соглашаться на роль. Сценарий, конечно, скверный, как сегодняшняя погода. Поеду-ка я завтра в Москву. Чего здесь одному торчать?
На улице моросит нескончаемый дождь. Мокрые дрова сварливо трещат в камине. Любимый диван по-стариковски кряхтит под ним. Взгляд пробегает поверх знакомых строчек.
Дмитрий отбросил книгу, закурил, раздражаясь от вечного ворчания сосен за окном.
Нет. Видно и сегодня не суждено ему услышать заветное СЛОВО!
Рука потянулась к телефонной трубке.
– Николай? Привет! Ты на даче? Заходи на рюмку чая!
Гвардии майор
Серега был фартовый малый. В огне не горел, в воде не тонул. Бравый гвардии майор. Десантник, орденоносец. И хоть комиссовали по ранению, все равно нынче пиковый туз в московском шоу-бизнесе. Сыт, доволен, только баб перестал любить, да во сне кошмары иногда мучают. Ну, так это не беда! Сколько там осталось истерзанных и неопознанных. И те, что вернулись из Чечни, сидят теперь по дальним гарнизонам без копейки или калеченые попрошайничают по стране. А он и здесь выплыл, не захлебнулся.
Его номер Первый. Его подают на десерт – им закрывают программу. Так и называют "Чеченский синдром". Каждую ночь он выходит на сцену. На Сереге десантный камуфляж, и зал визжит и беснуется. Многие ходят сюда на него. Специально приезжают к двум часам. И, хлебнув спиртного, требуют "чеченца".
Вот и сегодня из переполненного, окутанного полумраком прокуренного зала, уже доносятся истеричные женские голоса "Че-чен-ца, че-чен-ца!"
Подождав немного, пока овация не перерастет в сплошной гул, он выскочил на вспухшую алыми огнями софитов сцену.
"Уу-аа-х!" – громовая волна прокатилась по залу.
Кажется, сегодня его точно растерзают на мелкие кусочки. Аж мурашки по коже. Каждый раз, как в атаку. Но в мгновение жесткий ритм музыки глушит все другие звуки.
Он четко движется по сцене, работая руками и ногами по правилам рукопашного боя. А сам наметанным глазом внимательно оглядывает публику. Вот она, королева подмосковных сосисок, со своим очередным бой-френдом. Ни одного его представления не пропустила. Надо будет поработать у ее столика – сотку баксов отслюнявит – никуда не денется! Черт! И эта "старушонка" здесь со своими острющими когтями. А за прокурорским столом новенькая. Хотя лицо знакомо. Подожди, подожди. Ладно, потом.
В мгновение Сергей сбрасывает с себя китель, и новая волна бабьих визгов заглушает зал. Повернувшись спиной к публике, он резко останавливается. Сейчас на его правую лопатку направлен луч прожектора, и всем видна "розочка" – след от ранения. Этот трюк вызывает очередной прилив энтузиазма среди экзальтированных посетительниц. А ему необходимо перевести дыхание. Сказывается отсутствие легкого, но это главная серегина тайна. Узнают – враз выгонят. Хозяева проблем не любят. Ну, все, последний вдох, пошел.
Теперь он бросает в зал свой ремень. За него тут же начинается свалка. Бабы – звери! На прошлой неделе пока двух растащила охрана, одна успела другой выбить каблуком-шпилькой зуб.
Интересно, кто ж сегодня с прокурором? Что за знакомое лицо?
– Чеченец – розочку! Сережа, я твоя! – доносились повизгивания.
Наступала кульминация номера. Он опять повернулся, и прожектор осветил кровавый шрам на правой ягодице.
"Неужели это Света, сестричка-спасительница, – осенило Сергея, – но каким образом она здесь? Она же в Нижнем?"
Любопытство взяло верх. Он не додержал паузу, резко развернулся и бросил взгляд на прокурорский столик. Но место, где минуту назад сидела знакомая незнакомка, оказалось свободно.
"Привидится же такое. Чушь!"
Он не слышал беснующийся зал. Взгляд переходил с одного лица на другое. Серега играл бицепсами, напрягал пресс, разбивая его на восемь четких квадратов.
Пришло время "чеса".
Сейчас он "пойдет по столикам" и будет извиваться перед обезумевшими истомившимися бабами. А те, тяжело дыша ему в лицо перегаром, начнут зазывать к себе в гости.
Первой на пути к "башлевому" столику оказалась "старушонка".
Она упала перед ним на колени, обхватив его бедра липкими ладонями, и трясла головой из стороны в сторону, как неистовая поклонница "хеви-металл". Он ловким движением скинул косынку, перехватившую волосы и хвост и тоже запушил гривой. От этих упражнений у женщины закружилась голова, и она неловко рухнула навзничь. Лишь счастливая улыбка искривила ее отекшее лицо.
Серега ловко перешагнул препятствие и, подтанцовывая, направился к столику. По дороге кто-то умудрился пару раз больно вогнать ногти в бок.
И тут он опять увидел ее. Сомнений не было! Это его спасительница! Светка! Ха! "Но почему она здесь? Ведь на этом месте всегда только девочки по вызову!" Эта мысль обидела его.
Там, под пулями снайперов полдня тащила его на себе, от бугорка к кирпичику. Потом три месяца выхаживала в лазарете. Даже упросила, чтобы в госпиталь не отправляли, клялась, что любит.
Из оцепенения его вывела какая-то соплячка, с лицом выкрашенным, как пасхальное яйцо. Она бесцеремонно пыталась засунуть деньги ему в узкие трусы, и что-то нечленораздельно кричала на ухо. Серега резко оттолкнул ее в объятия подоспевших охранников.
– Вы как всегда лучезарны, Екатерина Семеновна, – не сразу нашелся он, обращаясь к продуктовой королеве. – Мостик?
Серега выгнулся, принимая гимнастическую позу и при этом покачивая бедрами.
Сосисочница густо заржала и пробасила:
– Люблю, Серега! Ну, ты даешь! – И тут же въехала локтем под ребро юного спутника. – А ты не лыбься! Запоминай лучше, что мамочке нравится. Получи, Серега!
Она бросила на стол сто баксов.
– А хочешь, машину подарю? Желтый кабриолет. Приезжай в пятницу, оттянемся.
Но Серегу влекло в тот окутанный полумраком закуток, где он видел медсестричку. Их глаза встретились. Его аж заколотило всего, как после боя от избытка адреналина в крови. Да, это была его спасительница! Та, ради которой он еще жил, и в мечтах видел женой, растил с ней детей. Вот только денег подкопить. Ну как же так?! Почему?
– Здравствуй, майор! – она встала.
Голос ее дрожал, ему даже показалось, что в глазах у нее блеснули слезы. А может, это были отблески бриллиантовых серег?
Тут же между ними возник прокурорский телохранитель.
– Я ждала тебя.
Теперь он четко видел, что она плачет.
У Сереги перехватило дыхание. Он долго не мог вымолвить слово, хватая воздух открытым ртом:
– Я собирался.
– Видишь, поздно теперь.
Телохранитель резко поставил плечо и оттолкнул артиста. Его тут же подхватили под руки и увлекли в зал.
– Серега, ну ты приедешь в пятницу? Катька точно подарит тебе машину, – затараторил юный друг толстушки. – Она добрая, ты же знаешь.
– Чеченец! Выпей с нами, – длинная плоская блондинка перехватила его. – Мы тебя обожаем. Айда к нам, не пожалеешь!..