Всего за 19.99 руб. Купить полную версию
Защитница, добра ты, но увы!
Бессонною твой ум, пожалуй, ночью
Смущен, жена. Иль в самом деле ты,
Не покидая места, от событий
Отстала? Я в волнении застал
Филаку: чернь озлоблена - вельможи
Престол царя там делят… А посол
Из дома в дом с рассказом переходит.
Пока вы здесь мечтаньям иль чему,
Не знаю уж, с Лаодамией вместе
Безумно предавались, ожила
И ненависть смиренная, и низость,
Угодница успеха, желтый хвост
Свой показать успела. Эта весть
Последняя совсем нас с толку сбила.
Ошеломлен, сюда иду… И что ж?
Уж целый час мы говорим… безмолвен
И тих чертог…
Кормилица опять.
Что скажешь нам, старуха?
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ
Те же и Кормилица в слезах и с воплями.
Кормилица
О казни,
Казни меня, владыка, я не стою
И не хочу я жизни…
Корифей
Что с тобой?
О, тяжкое предчувствие!..
Кормилица
Рассудок
Ее совсем оставил. Не придет
Она сюда… Она кружится в пляске…
Акаст
Что говорил я, женщина!..
Корифей
Увы!
Акаст
О, лучше бы права была ты.
Кормилица
Ужас!
Акаст
Оставь - теперь не нужен плач…
А что ж, отец при новом браке лишний?
Поди скажи ей, воду освятить
Зачем меня не позовут?.. Вы, пряди,
Покрытые позором… головы
Моей не защищайте.
Пусть лучами
Опалена и ветром, точно дуб,
Что молнией забрызган, почернеет…
Голос Лаодамии
Ио! Ио! Эван! Эвоэ!
О златокудрый бог,
Дважды рожденный!
Тебе влюбленных
Объятье сладко,
О Дионис,
О синеглазый…
Муж Ариадны.
Через сцену, направляясь к костру, проходит погребальное шествие.
Хор поет.
Звуки бубна.
Айлинон! Айлинон! Феб-Аполлон.
Будь милосерд,
Феб-Аполлон,
Миром почивших,
Бог, обвей.
Тяжки ворота Аида,
Кто их увидел, за тем
Им затвориться…
Больше дракона
Глав окрыленных
Мертвый не узрит…
Без ступеней,
Скатом все ниже
Скользким гонимый,
Будет он падать
Среди мокриц,
Падать и плакать,
За мокрые стены
Рукой бескровной
Напрасно цепляясь.
Айлинон! Айлинон! Феб-Аполлон.
Но асфоделей
Бледно-лиловых
В пепельном поле
Он не увидит,
В свинце волны
Реки Рыданья
Не отразится,
Пока из нежных
Любимых рук
С моленьем слезным
Пчелы златой
Дар не прольется
На грудь земли
С струею белой
Телицы черной.
Айлинон! Айлинон! Феб-Аполлон.
Не забывайте,
Живые, мертвых…
Сердцам застывшим
Милы стенанья.
Пурпура крови,
Пепла на лицах,
Ризы раздранной
Мертвые жаждут.
Айлинон! Айлинон! Феб-Аполлон!
ЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ
Из средних дверей выходит Лаодамия. Щеки горят, одета вакханкой.
Лаодамия
О, вороти мне мужа… Ты один
Твердыни смерти можешь, улыбаясь,
Румяный бог, разрушить, как ребенок
Песочные дворцы, когда ему
Надоедят, ногою рушит резвой.
Акаст
Несчастие… и ужас… и позор
Чего здесь более? Глаза зачем же
Оставил ты, старик, себе?
А мужа
Где дела ты, несчастная?..
Лаодамия
О солнца
Багряный луч! отец!.. О, горький стыд!
Зачем меня вы звали, люди?
Мертвых
Холодное объятье любит мрак.
И бледные на солнце руки тают.
Акаст
Нечистыми устами до имен
Священных не касайся…
Лаодамия
Горе! Горе!
Акаст
Не горестен наряд твой… Где твой муж?
Лаодамия
У Гермия спроси, старик…
Акаст
А с кем же
Ласкалась ты?
Лаодамия
О, горький брак! Увы!
Акаст
Да, горький и преступный… Но счастливец?
Ужель бежал?
Лаодамия
Меж нежных рук моих
Как мертвый он лежал ребенок долго,
И я согреть лобзаньем не могла
Его ланит…
Корифей
Ты видишь, царь, в ней разум
Потух, а бред в ней крылья распустил,
Как над овцой убитой коршун.
Акаст
Ловок
Подвох ее… А… может быть, пьяна:
Глаза горят, и щеки раскраснелись.
Лаодамия
О Дионис!
Своей рабыне,
Которой смерти
Презренны ковы,
Очарованье
Ты ниспошли.
На дальней Ниссе,
В лазурном море
Обетованной,
Где в кинамонах
Пестреют птицы,
Два сердца, боже,
Соедини
В блаженном браке,
Живое с мертвым,
Как солнце с тьмою
В душистой роще,
Слила дриада
В отрадный сумрак…
На сцену между тем мало-помалу набирается любопытная толпа.
ЯВЛЕНИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ
Те же и из левых дверей Мальчик, сопровождаемый рабынями - их успели обрить, - выносит статую Иолая, замотанную в лиловую пелену.
Мальчик
О господин! на ложе мы нашли
Царицыном вот это изваянье.
Лаодамия
Как смели вы касаться!.. Дай сюда…
Акаст
Что вижу я?.. Еще обман… Оковы
Я наложу на вас… Вы все в тюрьме
Ослепнете… Иль восковою куклой
Вы думали глаза мне отвести?
Лаодамия
О царь Акаст! Когда свой гнев бездушный
Лишь на меня метал ты, я могла
Молчать, но раб, богами под защиту
Мне отданный, не будет отвечать
За слепоту очей твоих.
Яснее
Скажи, о муж, на муки в этот мир
Меня пославший, чем перед тобою
Виновна я и мужние рабы?
Акаст
О дерзость!
Иль расшитый пеплос так же
Дружит с тобой, как панцирь?
Здесь народ…
Я бороды седые вижу… Женщин,
Которые носили на руках
В младенчестве тебя… И через скорбь
Улыбки в их морщинах различаю.
Лаодамия
О, если бы ты видел то, что я
Сегодня видела, старик, то все морщины
В твоих глазах слились бы…
О, зачем
Тебе назвать пришельца я не смею,
И сладкого, и страшного…
Акаст
Морочь,
О женщина, других твоею басней
И куклою… С рабами ж я сочтусь.
Лаодамия
О Гермий! нет! Ты видел… Если руки
Мои не властны будут и глаза
Мои погаснут - защити ж бессильных.
Я знака жду, крылатый…
Сильный порыв ветра, почти ураган. Мальчик бросает статую и убегает. При падении лиловая пелена размоталась.
Акаст
Что за вид
Чудесный! Царь как вылитый: и панцирь,
И поножи… и локоны… А здесь
Что видит он… вдову свою, вакханкой
Одетую… О, лучше пусть огонь
Костра его расплавит… Утешать
Вдову другие будут!