Но тут все ограничивалось нагоняями от отца, и Димка с глубокой тоской думал, что будет, когда им выдадут ордер на вселение в квартиру в многоэтажке, где каждый неудачный опыт способен обернуться жалобами нижних соседей, явлением милиции и уничтожением и конфискацией всей его лаборатории - если вообще в такой квартире найдется место для его лаборатории...
Забегая чуть вперед, можно сказать, что Димкина жизнь сложилась потом самым неожиданным образом, и он сам забросил свою лабораторию. Вот только умение починить любой прибор и любой аппарат навеки осталось при нем. Когда он был в седьмом классе, то нарвался на каких-то теток, которые рыскали по школе и заставляли всех петь. Услышав его голос, они пришли в восторг и заявили, что у него замечательные данные! Оказывается, они подбирали новых ребят в большой детский хор всесоюзного радио, и у Димки оказался такой вокальный талант, что буквально после двух-трех месяцев репетиций, на которые его обязали ездить после школы, он стал одним из запевал хора. Они и на сценах выступали, в Большом Кремлевском дворце и ещё много где. Самым сложным было приводить Димку в порядок перед каждым выступлением. Худой, чернявый, нескладный, он вечно ходил перемазанный чернилами, школьный пиджак и брюки тоже были перепачканы невесть чем, и висели на нем косо и нескладно. Как говорили руководители хора: "На Батюшкова надо надевать белую рубашку и чистые брюки даже не за пять минут до выхода на сцену, а за секунду до выхода, иначе он успеет перемазаться так, что всех нас покроет позором." Что ж, это и впрямь было в Димкином характере, таким он уродился. Ему все прощалось за его фантастический голос. А когда домик Батюшковых окончательно обрекли на снос, то, по письму от руководства радио и телевидения и по письмам других людей (кажется,, даже Моисеев свое письмо дал), что "этому юному таланту, который может составить гордость своей родины СССР, нужны условия для шлифовки способностей, и, в частности, отдельная изолированная комната для ежедневных занятий вокалом", его семье отвалили такую квартиру, что закачаешься! К десятому классу, правда, он и сам наловчился каким-то образом одеваться чисто и аккуратно, а через несколько лет стал просто пижоном ходить, тщательно следя за своей внешностью. Можно сказать, качели качнулись в другую сторону.
Вот за границу его долго не выпускали. По двум причинам. Во-первых, когда дело дошло до анкет, то всплыла как раз эта история, о которой я рассказываю, и в которой о сумел мощно "отличиться". Повезло, что не отправили в колонию для несовершеннолетних, но отметка-то в милиции осталась и, естественно, в его биографической справке оказалось указанным, что... Но об этом позже, дойдем по порядку.
И, во-вторых, в восьмом классе у него резко сменились увлечения. Место физики и химии, которыми он больше не мог заниматься (во-первых, репетиции съедали уйму времени, и, во-вторых, после того случая, о котором я расскажу, отец лишил его все-таки лаборатории: не уничтожил, но отобрал все и запер на крепкий замок в чуланчике, "пока не поумнеешь"), заняла философия. Причем не какая-нибудь, а философия Канта! Ну да, того самого, которому Воланд говорил за завтраком, что, может, вы и правильно все придумали, да больно мудрено, люди вас не поймут. Люди, может, и не поняли, а Димка Батюшков понял - или считал, будто понял! Он всюду таскал с собой тома Канта, в школе на переменках зачитывал одноклассникам и даже учителям пассажи из "Критики чистого разума" и этих, как их (я ищу бумажку, на которой записал название), "Пролегоменов", и взахлеб втолковывал всем, как это здорово и как это объясняет все устройство мироздания.