Но ведь нужен, знаете ли, какой-то повод. Мне хочется сделать это
по-джентльменски: сказать, что я не достоин или что-нибудь в этом роде. Джогинз. Это не по-джентльменски, сэр. Как раз наоборот. Бобби. Ничего не понимаю! Вы хотите сказать, что это не совсем так? Джогинз. Это совсем не так, сэр. Бобби. Я мог бы сказать, что никакая другая девушка не будет для меня тем,
чем была она! Ведь это правда, потому что мы были в исключительных
условиях. А она подумает, что я ее люблю больше, чем могу полюбить
другую. Видите ли, Джогинз, джентльмен должен щадить чувства девушки. Джогинз. Если вы хотите пощадить ее чувства, сэр, вы можете на ней жениться.
А если вы ее оскорбляете отказом, то лучше уж не притворяться,
прикрываясь деликатностью: это ей не понравится. И начнутся разговоры,
от которых вам же будет хуже. Бобби. Но послушайте, ведь я действительно не достоин ее. Джогинз. Вероятно, она никогда и не считала вас достойным, сэр. Бобби. Послушайте, Джогинз, вы пессимист. Джогинз (собираясь уйти). Прикажете еще что-нибудь, сэр? Бобби (ворчливо). Не очень-то вы мне помогли. (Безутешно бродит по комнате.)
Обычно вы меня учили корректному поведению. Джогинз. Уверяю вас, сэр, корректных способов бросить женщину нет. Это само
по себе некорректно. Бобби (оживляясь). Вот что я сделаю: я ей скажу, что не вправе связывать ее
судьбу с человеком, который сидел за решеткой! И конец делу!
(Усаживается на стол. успокоенный и повеселевший.) Джогинз. Это очень опасно, сэр. Ни одна женщина не откажет себе в
романтическом удовольствии пожертвовать собой и простить, если ей это
приятно. Почти наверно она скажет, что после вашего несчастья вы стали
ей еще дороже. Бобби. Какая досада! Просто не знаю, что делать. Послушайте, Джогинз, ваши
хладнокровные и упрощенные методы действия не имели бы успеха в
Дэнмарк-хилле. Джогинз. Не отрицаю, сэр. Конечно, вы предпочли бы придать этому такой вид,
будто вы жертвуете собой ради нее, или спровоцировать ее, чтобы она
сама порвала помолвку. И то и другое было испробовано не раз, но,
насколько мне известно, без всякого успеха. Бобби. Черт возьми! Как хладнокровно вы устанавливаете законы поведения. В
моем кругу приходится слегка маскировать свои поступки. Дэнмарк-хилл
это, знаете ли, не Кэмберуэлл. Джогинз. Я заметил, сэр, что, по мнению Дэнмарк-хилла, чем выше вы стоите на
социальной лестнице, тем меньше вам разрешается быть искренним, а
вполне искренни только бродяги и подонки общества. Это ошибка. Бродяги
часто бывают бесстыдны, но искренни - никогда. Хлыщи - если разрешите
воспользоваться этим термином для высших классов - гораздо чаще ведут
игру в открытую. Если вы скажете молодой леди, что хотите ее бросить, а
она назовет вас свиньей, тон переговоров, возможно, оставляет желать
лучшего; но все же так будет менее по-кэмберуэллски, чем если вы
скажете, что недостойны ее. Бобби. Никак не могу вам втолковать, Джогинз: ведь эта девушка - не
судомойка. Я хочу сделать это деликатно. Джогинз. Ошибка, сэр, поверьте, если только у вас нет к этому природного
таланта... Простите, сэр, кажется, звонят. (Уходит.)
Бобби, очень озабоченный, засовывает руки в карманы и
слезает со стола, уныло глядя перед собой; потом
неохотно возвращается к своим книгам, садится и что-то
пишет. Входит Джогинз.
Джогинз (докладывает). Мисс Нокс.
Маргарет входит. Джогинз удаляется.
Маргарет. Все еще готовитесь к экзамену в Общество искусств, Бобби? Все
равно провалитесь. Бобби (вставая). Нет, я писал вам. Маргарет. О чем? Бобби. Так, пустяки. А впрочем... Ну, как поживаете? Маргарет (подходит к другому концу стола и кладет на него номер "Лойдз
Уикли" и сумочку). Прекрасно, благодарю вас. Весело было в Брайтоне? Бобби.