Фуше . На тебя мне тоже не очень приятно смотреть, но то, что я хочу тебе сказать, слишком серьезно и не терпит отлагательства.
Робеспьер . Нам не о чем больше говорить.
Фуше . То, о чем я должен с тобой поговорить, - не для ушей твоего жандарма. (Указывает на Симона Дюпле, который молча присутствует при их беседе.)
Робеспьер . У меня нет тайн от моих друзей.
Фуше . К чести твоей позволю себе усомниться в этом. При управлении государством часто необходимо, чтобы правая рука не ведала, что делает левая.
Робеспьер . Пусть моя правая рука, так же как и левая, ведают, какое презрение ты вызываешь во мне.
Фуше . Я отлично понял, что ты решил устроить мне прием при свидетелях, чтобы я вдвойне оценил эту честь... и даже удивился, что не застал у тебя Кутона, который меня опередил. Но тут же успокоился, увидев, что дверь в соседнюю комнату приотворена. Ты здесь в своей семье. Весьма признателен, что ты и меня допускаешь в семейный круг. Ну что ж, раз тебе так хочется, я буду обращаться к Робеспьеру и его семье.
Робеспьер . Да, семье... У тебя, живой мертвец, семьи никогда не будет.
Фуше . Вот и ошибся, Максимилиан! Хоть я и очень беден (показывает на свою поношенную одежду) , но в этом я гораздо богаче тебя, у меня есть ребенок... Однако таким людям, как мы с тобой, не стоит говорить о детях. Перейдем к делу! Робеспьер! Мне незачем напоминать тебе, что ты со всех сторон окружен врагами. Они скрываются повсюду, даже в числе твоих друзей. В Конвенте ты заставил всех молчать, но ты знаешь не хуже меня, что под этим молчанием таятся страх и жажда мести. Даже в Комитете против тебя ведется подкоп. Самые твои успехи навлекают на тебя ненависть врагов, внутренних и внешних. Я хорошо изучил тебя. За сутки, что я провел в Париже, за всю ночь без сна и день без отдыха, я учел все силы, взвесил все возможности и вижу, что ты один способен навести порядок в хаосе и вернуть Революцию на правильный путь. Ты хочешь и можешь этого добиться. И я готов помочь тебе.
Робеспьер . У тебя есть дело поважнее - помочь самому себе..
Фуше . Я слабый, смиренный человек, Робеспьер. Но ведь в басне голубю, - если ты дозволишь сравнить тебя с голубем, - очень пригодилась в трудную минуту помощь муравья.
Робеспьер . Как ты смеешь предлагать мне свою помощь, когда ты олицетворяешь в политике все то, что мне ненавистно, с чем я буду бороться всеми силами, пока не очищу Республику? Ты - воплощение самого чудовищного злоупотребления террором.
Фуше . Не будем поминать прошлое. Возможно, что мне случалось ошибаться. Я старался, как умел. В то время подобные крутые меры, пожалуй, были необходимы. Теперь они уже не нужны, признаю, и ты прав, что осадил меня. Однако убрать паруса во время бури не так-то легко. И тебе очень бы пригодился на корабле сын капитана дальнего плавания. Предлагаю тебе свою помощь.
Робеспьер . А для чего? Исправить то, что ты напортил? Восстановить то, что ты разрушил? Клеймить твою грязную политику? Карать тех, кто замешан в кровавых преступлениях, твоих зловещих соучастников - Карье, Фрерона, Барраса, Тальена?
Фуше . Почему бы нет? Я не страдаю ложным самолюбием. Если я признал, что твоя политика правильна, что настало время натянуть удила, я с той же минуты готов приняться за дело; не такой я человек, чтобы отступить перед крутыми мерами, я это доказал. Самые крайние средства хороши, если они целесообразны, и я согласен применять любые.
Робеспьер . Иуда! Вечно ты рыщешь, выискивая, кого бы предать, чему бы изменить.
Фуше . Ах, Робеспьер, как надоели твои постоянные ссылки на Евангелие! Я знаю не хуже тебя, а может быть, даже и лучше, в силу своей профессии, тексты из бывшего Священного писания. Они полезны для тех, кто может себе позволить мирную, бездеятельную жизнь. Но нам отказано в подобной роскоши, мы должны держать у изголовья иную книгу - книгу опыта. Пускай в ней немало противоречий, но в государственной деятельности кратчайшая линия между двумя точками редко является прямой. Тебе известно лучше всякого другого, что средства для спасения народа и государства не всегда одинаковы. Порой надо сражаться, порою притаиться, вынуждая противника к маршам и контрмаршам, чтобы обессилить его. Иногда могут пригодиться самые решительные меры, но только на короткий срок. Вскоре от них отрекаются и заимствуют у противника умеренность, на которой тот строил свою политику. При умелой стратегии пользуются поочередно то Горой, то Болотом. В этом искусстве, - скажу не хвастаясь, - я могу быть полезен даже такому учителю, как ты.
Робеспьер . Твои учителя не здесь.
Фуше . Где же?
Робеспьер . В могиле, где Дантон и Эбер. Очередь за тобой!
Фуше . Я еще не умер. Если меня вздумают столкнуть в могилу, уж я постараюсь, чтобы другие опередили меня. Ты не прав, Робеспьер. Для тебя гораздо выгоднее иметь во мне друга.
Робеспьер . Гораздо менее опасно иметь в тебе врага.
Фуше (направляется к двери) . Посмотрим... Очень жаль, Робеспьер. Гордость всегда была твоей слабой стороной, она погубит тебя... Прощай. Дело не выгорело! Что же, тем хуже для меня, но тем хуже и для тебя! (Выходит в дверь направо .)
Из левой двери появляется Кутон, которого вкатывает младший Дюпле.
Робеспьер . Гадина...
Кутон . Не следует на гадину наступать. Но если уж ты это сделал, - дави ее насмерть немедля.
Робеспьер . Я так и поступлю.
Кутон . А в силах ли ты? Ты же видел, Комитет сопротивляется.
Робеспьер . Я это сделаю.
Кутон . А до тех пор, Максимилиан, не стоило так его озлоблять. Куда благоразумнее усыпить его подозрения. Ну да сделанного не воротишь. Постараемся опередить его.
Робеспьер . Теперь он уползет в свою нору.
Кутон . Там он не менее опасен. Эта мерзкая тварь умеет рыть подземные ходы и ускользнет из любой ловушки.
Робеспьер . Или попадется в собственные силки.
Из двери направо появляется Леба.
Леба . Привет вам, братья!
Кутон . Привет, Леба!
Робеспьер молча, с приветливой улыбкой пожимает руку Леба.
Леба . Мне только что попался навстречу Жозеф Фуше рука об руку с Карье.
Робеспьер . Уже успел!
Кутон . Вот видишь, схватка началась.
Леба . Карье так дико вращал глазами и так был взволнован, что даже не заметил меня. Не знаю, что такое нашептывал ему Фуше.
Робеспьер . Несколько минут назад он предлагал мне голову Карье.
Кутон . Думаю, что теперь он предлагает Карье твою голову.
Леба . Напрасно вы собрали в стенах Парижа всех этих опальных проконсулов.
Робеспьер . Необходимо было освободить от них измученную провинцию, довольно эти пиявки сосали кровь Франции.
Леба . Если вы не можете (а я бы этого хотел) заключить с ними мир, то вы должны их обезвредить.
Робеспьер . Им удалось запутать в свои грязные дела многих членов Конвента, чьи голоса нам необходимы. Правосудие Революции уже больше не в наших руках. Чтобы одолеть этих негодяев, обычные способы не годятся.
Кутон . Изобретем новые.
Робеспьер . Мы не должны нарушать законы.
Кутон . Да ведь законы исходят от нас. Зачем же нам нарушать их? Издадим новые законы, нужные Республике.
Леба . Довольно препираться! Если заговор налицо, не теряйте времени! По закону или против закона, разите врага, пока он не успел опомниться!
Робеспьер . Ты ли это, прежний законник, столь педантичный в суде? Ты был так щепетилен, ты первый требовал точного соблюдения законов.
Леба . В армии мы с Сен-Жюстом поняли, что высший закон - это любой ценой добиться победы. Каждую минуту нам приходилось самолично, бесконтрольно принимать решения, не подлежащие обжалованию. С точки зрения закона мы, пожалуй, заслуживали порицания. Но, подобно Цицерону, приказавшему удавить Катилину, я мог бы сказать: "Клянусь, что мы спасли отечество!"
Робеспьер . Вы спасли его. Но и спасители могут когда-нибудь стать опасными для Республики.
Кутон . Таковы судьбы Революции. В ее буйном кипении формы непрерывно меняются, и надо зорко следить, как бы орудие, выкованное в свое время для защиты Свободы, не стало впоследствии орудием угнетения. Тогда ломайте его немедленно.
Робеспьер . Именно таким орудием стали наши ярые террористы, проконсулы в провинциях.