Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
О, это мне на ум не приходило…
Да, Фердинанд моей рукой творил
Любые беззакония в стране;
И княжескою мантией облек
Меня он за несчетные услуги,
Что равнозначны были преступленьям.
Графиня
Признайся же, что в распре вашей речь
Идет отнюдь не о правах, о долге,
Но об удобном случае, о силе!
Настало время подвести итог
Всем величайшим в жизни упованьям;
И знаменья тебе благоприятны,
Стечение планет сулит удачу,
Они гласят с высот: "Пришла пора!"
Ужели ты движенье звезд напрасно
Весь век свой исчислял, квадрант и циркуль
В ночь звездную из рук не выпуская?..
Ты небосвод и знаки зодиака
Чертил на этих стенах, и вокруг
Ты семерых властителей судеб
Поставил молчаливых, полных тайны…
Что ж, это все была одна игра?
К чему ж ведут искусство и приборы?
Пустое все, - в великий час решенья
Созвездия безвластны над тобой!
Валленштейн
(взволнованно ходивший взад и вперед, вдруг останавливается и перебивает графиню)
Скорей зовите Врангеля ко мне!..
Седлать для трех гонцов!
Илло
Ну, слава богу!
(Поспешно уходит.)
Валленштейн
Злой гений нас обоих покарает:
Он гибель шлет ему через меня,
Орудие его корыстных планов,
Но точит нож и для моей груди.
О, кто дракона зубы сеял, тот
Благого не дождется урожая!
Знай, злодеянье, на свою беду,
Вынашивает ангела отмщенья.
Он мне не может больше доверять, -
Мне путь назад отрезан. Будь что будет!
Судьба всегда права, а наше сердце
Ее велений ревностный слуга.
(Обращаясь к Терцки.)
Веди скорее шведа в кабинет!
Гонцы приказ получат от меня.
Октавио ко мне!
(Графине, которая смотрит с торжествующим видом.)
Не торжествуй!..
Не искушай завистливого рока.
Не терпит ликованья он до срока.
Ему вручаем семя, - и в свой час
Ростки добра иль зла взойдут для нас.
(Уходит.)
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Явление первое
Комната.
Валленштейн. Октавио Пикколомини. Вскоре затем Макс Пикколомини.
Валленштейн
Из Линца пишет Альтрингер: он болен;
Но мне уже доподлинно известно,
Что с Галласом во Фрауенберге он.
Обоих взять под стражу - и сюда!
А ты прими испанские полки
И не спеша к походу снаряжайся;
Но если торопить тебя начнут
На Фридланда свои войска направить,
Ты говори "да, да!", а сам - ни с места.
Тебе порой по нраву вне игры,
В безделии притворном оставаться;
На крайности идешь ты нелегко,
И по тебе я выбрал эту роль.
Полезнее всего ты будешь мне
Бездействием… А улыбнется счастье, -
Ты знаешь сам, что́ нужно предпринять.
Входит Макс Пикколомини.
Ну, старина, иди! А ночью - в путь.
Возьми моих коней… Он остается…
Не надо долгих проводов! Пора.
До радостной и недалекой встречи!
Октавио
(сыну)
Ты все ж зайди ко мне проститься, Макс.
(Уходит.)
Явление второе
Валленштейн. Макс Пикколомини.
Макс
(подходит ближе)
Мой генерал!..
Валленштейн
О нет, уже не твой,
Когда еще ты офицер имперский.
Макс
Так вправду ты оставить войско хочешь?
Валленштейн
Я Фердинанду больше не слуга.
Макс
И войско ты покинешь?
Валленштейн
Нет, напротив,
Еще тесней и крепче с ним свяжусь.
(Садится.)
Да, Макс, я не хотел тебе открыться,
Пока деянья час еще не пробил.
Вам, юношам, прекрасный свойствен дар -
Одним чутьем угадывать, где правда;
Отрадно подтвержденье находить
Своей догадке в случае простом.
Но где из двух неоспоримых зол
Приходится избрать одно, где сердце
Раздвоено, где с долгом спорит долг, -
Какое благо, если выбирать
Державная не даст необходимость!..
Она пришла. Ты не смотри назад.
Не будет пользы в том. Смотри вперед!
Не взвешивай, но действовать готовься!..
Замыслил двор мою погибель, Макс,
Но я опередить его намерен:
Со шведами мы заключим союз.
Они храбры, и дружба их надежна…
(Умолкает, ожидая ответа Пикколомини.)
Я вижу, ты ошеломлен. Молчи.
Я время дам тебе собраться с духом.
(Встает и отходит в глубину сцены.)
Макс долгое время стоит неподвижно, испытывая жестокие страдания. При первом его движении Валленштейн возвращается и останавливается перед ним.
Макс
Сегодня стал я зрелым, генерал!
До сей поры мне самому дороги
Не приходилось выбирать. Я смело,
Без колебаний за тобою шел.
Мне стоило взглянуть тебе в глаза, -
Я знал, чего держаться. А теперь
Ты требуешь, чтоб сам я сделал выбор
Между веленьем сердца и тобой.
Валленштейн
Ты был доселе баловнем судьбы,
Мог исполнять свой долг, как бы играя,
И отдаваться всей своей душою
Прекрасным, благородным побужденьям.
Но вот дороги круто разошлись.
Долг спорит с долгом. Так решай же сам,
Кого тебе держаться в той войне,
Что разгорится между государем
И другом.
Макс
Как! В войне? Война страшна,
Как божий бич, но волею небес
Война во благо может обратиться.
А честно ли имперские войска
Нам против императора направить?
О, боже правый, что за перемена!
Не дерзость ли так говорить с тобой?
Я по тебе, как по звезде Полярной,
Всегда путь жизни смело направлял!
Но ты мне сердце расколол сейчас.
О генерал, ужели я не стану
Благоговеть, как прежде, пред тобою
И дисциплины долг святой забуду?
Ах, не смотри так зорко на меня!
Божественным казался мне твой лик,
И ты не можешь потерять внезапно
Власть надо мной; еще с тобой я связан,
Хоть с кровью вырвал сердце из оков!
Валленштейн
Дай мне сказать…
Макс
Остановись! Молю!
В чертах лица, столь чистых, благородных,
Еще не отразился у тебя
Твой злополучный замысел, - он только
Твое воображенье запятнал.
Как ясно величавое чело!
Так выбрось же из сердца недостойный,
Клеймящий совесть умысел! То был
Недобрый сон, и пусть он впредь послужит
Для чистых душ благим остереженьем.
Есть у людей мгновения соблазна,
Но побеждать должно всегда добро.
Ни шагу дальше! Это клеветою
Могло бы стать на мощные натуры;
Ведь мелкие душою полагают,
Что в жизни нет простора благородству,
Что путь бессилья робкого верней!
Валленштейн
Сурово свет меня осудит, знаю.
Но до твоих укоров сам себя
Я строго осуждал. Кто не хотел бы,
Когда возможно, крайностей избегнуть?
Но у меня нет выбора: осталось
Иль нанести, или принять удар.
Макс