Однако она настаивает, что должна остаться с ним:
"Впредь не ты один, а мы вдвоем
Этот нелегкий труд будем свершать.
. . . . . . . . . . . .. . . . . .
Для тебя я оставила Аравию.
Те огни потеряли свою силу {*},
И я пришла к тебе сюда,
Чтобы на вершине горы мы возвели
Свой собственный пылающий алтарь..."
{* Буквально: "those fires have no working substance".}
Речь идет о совместном служении богу Аполлону - покровителю поэзии и других искусств. И они решают возвести горящий алтарь - жертвенник, посвященный их божественному покровителю.
Но сначала Феникс задает Голубю несколько непростых вопросов: в чем разница между подлинной и фальшивой любовью, где граница между добром и злом, что есть знание; где искусство Апеллеса {Знаменитый древнегреческий живописец.} и где благородная хитрость? К сожалению, Голубь успевает ответить лишь на первый вопрос: они отправляются собирать хворост для священного огня. Горение (burning) символизирует в поэме сначала служение Аполлону, но потом {Довольно неожиданно.} - смерть, желанную для обоих героев. Жертвенный огонь, посвященный Аполлону, поглотит их, чтобы "из их пепла восстало к жизни одно имя". Голубь говорит:
"У меня на душе теперь светло: мысль о неизбежном роке
Вытеснила печаль из моего сердца..."
Они обращаются к Аполлону с просьбой принять эту добровольную жертву, послать искру, от которой возгорится пламя, призванное поглотить их. Тут Феникс замечает, что кто-то подсматривает за ними, но Голубь успокаивает ее: это некто Пеликан, их друг.
"Пусть он будет свидетелем нашей трагедии
И потом поведает об увиденном".
Трагедии! Голубь собирается первым вступить в разгоревшееся пламя, когда Феникс задерживает его:
"Стой, Голубь, стой, уступи мне это право,
Ибо из моего праха новый Феникс восстанет.
Твоя же хрупкая жизнь - должна быть сохранена..."
Она убеждает его остаться жить, чтобы "продолжать учить и просвещать этот грубый и лживый мир", но Голубь настаивает на своем праве умереть, быть "ее партнером, участником этой светлой трагедии". И тогда они взывают к пламени, зажженному Аполлоном:
"Феникс
О святое, чистое, совершенное пламя,
Прими же в себя нас обоих,
И из нашего праха пусть восстанет одно имя. Голубь
О священный благоухающий Огонь, поглощающий
Ветви, под которыми все девять муз слагали свои песни.
Прими мое бренное тело как жертву,
И из твоего пламени поднимется одно имя".
Этот повторяющийся образ - некое загадочное имя, остающееся после обоих героев, возникающее, подобно Фениксу, из их пепла, явно несет важную смысловую нагрузку. Мы встречаем его и дальше, в стихотворениях других участников сборника; так, в поэме, с которой начался наш поиск и под которой стоит имя Шекспира, образ уточняется - "двойное имя"; у Марстона он обретает и другие, весьма многозначительные атрибуты, отсутствующие в легенде о чудесной птице.
Голубь все-таки первым вступает в пламя, сгорая в нем, и рассказом Феникс о том, как стоически, даже с улыбкой, принял ее друг свое последнее испытание, заканчивается поэма Честера:
"Посмотрите на насмешливое выражение его лица
Раскинув свои крылья повсюду, он продолжает смеяться!
Учись, испорченный мир, учись слушать и видеть
Дружбу незапятнанную и подлинную".
И вот она уже спешит за ним:
"Я лечу к тебе, милый Голубь, и своими крыльями
Я обниму твой драгоценный пепел.
И я надеюсь, что это восстающее Создание
Будет владеть всем, сотворенным нами обоими.
Но мне пора. О, приобщи меня к своей славе!"
Обратим внимание на "Создание" (Creature), которое будет владеть всем, что сотворено обоими героями, - это, несомненно, тот же загадочный образ "Имя, поднимающееся из их пепла", но есть и некоторое уточнение: речь идет о творческом наследии. Завеса тайны приоткрывается...