Всего за 299 руб. Купить полную версию
Отец не отдает сына
Когда ребенок подрос, отец научил его читать и писать. Мальчик был очень одаренным: казалось, он учится всему без особых усилий. Соседи строили предположения, почему он необычный, и не сомневаясь решили, что он – тулку. Они сказали об этом Ратагу, который, кстати, славился непростым характером. Ратагу Тулку эти разговоры не понравились. "Мой сын – необычный ребенок? Возможно. Если и так, он это покажет. А пока я запрещаю вам так о нем говорить", – заявил он.
Позже мальчик надел монашеское платье в монастыре Беген. Там не было своего тулку, что считалось не самым удачным обстоятельством. Глава монастыря обратился к Ратагу: "Этот мальчик – ваш сын, а вы – тулку; похоже, он обладает необычными способностями. Можно нам дать ему титул и возвести его на трон нашего монастыря?"
Ратаг снова наотрез отказался: "То, что это мой сын, придает ему привлекательности в ваших глазах. К тому же он одаренный, и вы решили дать ему титул тулку. Не хочу даже слышать об этом. Если мой сын и правда высшее существо, он сам себя проявит, когда вырастет. А пока и говорить не о чем. Хватит слов и планов! Сейчас мой сын – монах, и я хочу, чтобы к нему относились точно так же, как к любому другому монаху такого возраста".
Мальчик встречался с такими выдающимися ламами, как Палпунг Ситу Ринпоче, Дзогчен Конгтрул Ринпоче, Сечен Конгтрул и Кадо Ситу. Они также обратили внимание на его способности и объявили, что он, без сомнения, является излучением Джамгёна Лодрё Тхае. По их словам, его следовало бы отправить в Цандра Ринчендраг – монастырь, основанный Джамгёном Конгтрулом. Но и тогда Ратаг Тулку не изменил своего мнения: "Возможно, мой сын – тулку. Будущее покажет. А пока умоляю – не возводите его на трон, позвольте ему жить, как живут простые монахи".
Дзогчен и Сечен продолжали настаивать. Они согласились, что не обязательно забирать ребенка в монастырь Джамгёна Лодрё Тхае и возводить там на трон, но хотели, чтобы мальчик служил монахом в их монастыре: так они смогут дать ему надлежащую подготовку. Ратаг Тулку оставался непреклонным: он не хотел отдавать сына никому.
Юный Калу Ринпоче продолжил обучение в Бегене. Он был настолько способным, что в одиннадцать лет получил звание кхенпо. Это снова вызвало у всех изумление и восторг. Мальчик был таким смышленым, что за короткий срок усвоил столько знаний, на сколько взрослому человеку с развитым умом требуется двенадцать лет обучения.
Калу Ринпоче в это время не только учился. Он получил традиционную передачу основ Ваджраяны (посвящения, ритуальное прочтение и объяснения) от великих мастеров всех школ тибетского буддизма. Он также получил главное посвящение в монахи от Ситу Ринпоче, который дал ему имя Карма Рангджунг Кункхьяб. Имя предсказывало, что его деятельность будет стихийной (рангджунг) и всеобъемлющей (кункхьяб) – иными словами, распространится по всему миру.
Мастер ждет ученика
Когда Калу Ринпоче было шестнадцать лет, он готовился пройти трехлетнее отшельничество – традиционную подготовку лам школы Кагьюпа. В монастыре Цандра Ринчендраг друбпёном (мастером отшельничеств) был Лама Норбу Дёндруб. Он жил на небольшом холме по дороге в ретритный центр. Чтобы туда попасть, нужно было войти в калитку, за которой начиналась тропинка, ведущая к домику ламы. Ограда защищала покой ламы, никто не мог войти в калитку без разрешения двух охранников-монахов, племянников ламы. Они расспрашивали всех гостей о цели визита.
Однажды утром лама Норбу Дёндруб попросил племянников оставить калитку открытой, потому что он ждет особого гостя. "Как только он появится, впустите его ко мне", – приказал он племянникам, ничего не объясняя.
Дёндруб объяснил свою просьбу только Ситу Ринпоче. Рассказал, что прошлой ночью ему явился Защитник Чадрупа (Шестирукий Махакала) и объявил, что на следующий день к ламе придет ученик. Он обладает всеми необходимыми качествами и позже принесет пользу множеству существ. В заключение Чадрупа объявил, что сам собирается приветствовать этого ученика с кадаком в руках. Вот почему лама Норбу Дёндруб велел держать калитку распахнутой.
Два племянника ожидали появления особого гостя. Они думали, это будет кто-то высокопоставленный – например, король местности Дерге или, может быть, министр. День уже почти заканчивался, но никто так и не пришел. В четыре или пять часов дня они увидели обычного монаха в сопровождении двух носильщиков, которые что-то несли на спине. Племянники отправились к ламе Норбу Дёндрубу: "Уже поздно, а гость, которого вы ждете, пока не появился. Но подошел какой-то монах, а с ним еще двое. Впустить их?"
"Да-да, пусть войдут", – ответил лама. Племянники представили ламе гостей, а после этого спустились к ретритному центру и рассказали монахам, что лама Норбу Дёндруб ожидал особого гостя, а пришел простой монах в сопровождении двух носильщиков. Это всех рассмешило.
А особый гость все-таки пришел. Это был Калу Ринпоче.
Отшельничества
На время прохождения трехлетнего ретрита Калу Ринпоче стал учеником ламы Норбу Дёндруба. Он получил от ламы полную передачу посвящений, ритуальных прочтений и объяснений линии передачи Шангпа Кагью. Во время этого ретрита он получил и много других посвящений от лам, которые были в монастыре проездом. Завершив отшельничество под руководством ламы Норбу Дёндруба, Калу Ринпоче вернулся домой на два года и там продолжал получать поучения и посвящения от очень многих лам. Затем он решил жить в полном уединении и держать место своего ретрита в тайне.
Отец Калу Ринпоче был известным доктором. Все время вплоть до прохождения ретрита – кроме этих трех лет, проведенных в Цандра Ринчендраг, – Калу Ринпоче всегда помогал отцу собирать растения, готовить лекарства и лечить. Однако после ретрита Ринпоче полностью оставил занятия медициной.
Большинство мест, где жил Калу Ринпоче, были такими дикими, что обычный человек не продержался бы там и дня. Например, пещера Радунг Пу: у нее такой широкий вход, что внутри постоянно воет ветер. Кроме того, в ней живут всякие насекомые, которых не видно в темноте. Как можно жить в таком негостеприимном месте? Тем не менее Калу Ринпоче провел там несколько лет. Он не всегда селился в трудных условиях. Иногда он жил в шатре неподалеку от родного дома, в приятной долине, где паслись стада. За годы пребывания в ретрите он никогда не беспокоился о пище и, очевидно, проводил много времени без еды.