Всего за 54.99 руб. Купить полную версию
Бывает и совсем иначе: вместо того чтобы облегчить человеку приход в Церковь, в общину, мы сами его затрудняем. Объявления в храмах наподобие таких: "Без платка в храм не входить", "Женщинам в брюках вход запрещен", "Вход только для священнослужителей и работников храма" (возле единственного туалета на церковной территории; сам видел!) – просто убивают. Человек приходит к Богу, а мы говорим ему, что господу не угодны штаны или непокрытая голова… Да, несомненно, в храме есть своя культура поведения, но навязывать ее нецерковным людям просто преступно – они пойдут в секту, где их примут даже… в трусах.
Страшно, что мы сами создаем себе гетто, куда вход – только для избранных и строго по билетам. Даже в обычный туалет.
На Литургию – как бомжи
Задумался о внешнем виде наших прихожан. Знаю молодых людей, которые успешны в работе, занимают высокие должности, ходят на работу в костюме и галстуке. В воскресенье же на литургию являются одетыми, как бомжи: на них старые джинсы, свитер и т. п. Спрашивал, почему нельзя приходить в храм так же красиво одетым, как на работу? Ответили: принимают за сектантов. Это наша большая беда. Мы привыкли – это уже въелось в подкорку, – что идут молиться в пиджачке и рубашечке лишь "свидетели Иеговы". Мы привыкли и смирились с тем, что улица – это территория проповеди сектантов. Мы отдали им больницы, школы, тюрьмы и добровольно загнали себя в пределы храмовой ограды. Может быть, мы и Священное Писание станем считать их книгой?! Любой сектант читает Библию каждый день, большинство же православных его "почитают": иногда целуют крышку евангелия на всенощной – ставят его дома в красный угол, и все! Но этого мало: Писание надо не только почитать или читать – надо жить по нему, чтобы не превратиться в героя "Книги Илая".
Благочестивый вандализм
Урусского человека особое отношение к святыне. Русскому мало просто смотреть на нее, прикасаться к ней – хочется проявить, я бы сказал, благочестивый вандализм, то есть взять частичку святыни на память. Именно с этим связан нездоровый обычай забирать землю с могил святых и подвижников. Правда, что с ней делать дальше, никто толком не знает. Святую воду можно пить, просфору употреблять в пищу, маслом помазываться. А землю, как правило, кладут в святой уголок, где она благополучно и лежит годами неизвестно для чего.
Монахи из Троице-Сергиевой лавры рассказывали, что когда рака у преподобного Сергия была деревянной, ее приходилось менять несколько раз в год – благочестивые миряне-паломники, прикладываясь к ней, старались на "память" отщепить кусочек. И ведь получалось! Потом раку изготовили из стекла и металла – проблема решилась. Но возникла другая, в прямом смысле слова связанная со стенами лавры. Не один раз приходилось выслушивать восторженные отзывы паломников, которым удалось отковырять кусочек монастырской ограды – "на молитвенную память".
Однако наивно думать, что так поступают только миряне. В 2005 году, еще студентом, я побывал на Святой земле. Наша делегация, состоящая в том числе и из духовенства, прибыла к Мамврийскому дубу в Хевроне. Сам дуб, как известно, уже давно высох, но все равно огорожен металлической решеткой, на которой только на одном языке была сделана предостерегающая надпись, что касаться дуба строжайше запрещено. Догадались – на каком языке? Правильно, на нашем родном. И вот гид, рассказав историю дуба, отлучился буквально на пару минут с просьбой подождать его на месте. Как только он скрылся с глаз, большинство батюшек, ретиво перепрыгнув через ограду, стали обламывать дубовые ветки и кору, пряча добычу в рукава ряс и карманы подрясников…
Тьфу!
В последнее десятилетие на церковных прилавках обреталось огромное количество псевдоцерковной макулатуры: книги о конце света, втором Пришествии, о вреде компьютера, Интернета, ИНН, новых паспортов. Святейший Патриарх Кирилл ситуацию несколько изменил – теперь правящие архиереи не могут самостоятельно благословлять выпуск книг, эти функции передали Издательскому Совету, где псевдоправославные тексты попросту отсеиваются (впрочем, архипастырское благословение на подобных книгах нередко оказывалось ложным). И сразу стало меньше книг "местного производства", которые писались "внутриепархиально" и так же распространялись. Как правило, это издания, повествующие о местных "чудесах", обильно приправленные благочестивыми, но бессмысленными комментариями.
Вспоминается такая история. Однажды к ныне покойному Митрополиту Питириму (Нечаеву) пришел на прием священник и попросил благословения на издание книги, которую и оставил владыке. Митрополит Питирим книгу прочитал: в ней все было очень примитивно и идеально: солнышко светило, птички пели, все ходили крестным ходом. Владыка прямо на обложке оставил свой отзыв: "Тьфу! Митрополит Питирим".
Самое благодатное
Никогда не понимал стремления некоторых прихожан обязательно передать записочки на Афон, Святую землю, в египетские монастыри. В этом есть некий магизм: человек думает, что служба на Афоне более благодатная. Неправда! Божественная литургия везде одна и та же. Нет никакой разницы между евхаристическим каноном в какой-нибудь глухой деревеньке Калужской области и в монастырях Греции. А получается, что вместо того чтобы поддержать родной храм или монастырь, люди передают записки и платят приличные суммы, то ли чтобы потешить гордость, то ли для самоуспокоения: мол, и за меня молятся в известных обителях…
Исключение, на мой взгляд, – послать записку в тот монастырь, который вам чем-то дорог, который вы посещали, в котором служит знакомый вам священник.
Верба вместо Христа
Давал крест прихожанам на вербное воскресенье. Людей было много.
После в алтаре поделился мыслью с собратьями-священниками, что не вижу для себя особого смысла брать вербу домой. В ответ пошутили, что интеллигенция всегда была далека от народа.
Нет, я не считаю, что нести освященную вербочку домой – плохо. Я просто не вижу в этом функционального смысла. Поставить ее в уголок с иконами? Да, можно – а зачем? Молиться на нее нет смысла, скушать ее нельзя (правда, шутят о неистребимом желании верующего человека что-нибудь освятить и съесть)… Пусть напоминает о храме и богослужении? Но об этом нам говорит и наличие икон в доме.
Решил найти объяснение вопроса "для чего мы освящаем вербу?" – не нашел ни одного прямого ответа. Все пишут, откуда пошла эта традиция, какое евангельское событие мы вспоминаем, какую молитву читаем. Но зачем – об этом не смог прочитать. Зато часто встречались советы набивать вербой подушечку, которую потом кладут в гроб под голову усопшему… Но в принципе, когда человек умер, ему можно подложить под голову даже кирпич – ничего не изменится, если он жил без Христа. Понравился мне лишь один совет, эстетический: украшать вербами дом или квартиру.
Освящение верб давно стало доходным бизнесом цыган и предпринимателей. В этом году мне пришлось впервые увидеть в храме упакованные вербы с ценником и штрих-кодом.
Все эти мысли возникли не на пустом месте. Когда я давал прихожанам целовать крест, прямо за мной стоял другой священник – он раздавал желающим вербы. И в какой-то момент мимо меня танком прошла бабуля, расталкивая прихожан, даже не думая приложиться ко кресту. Подумав, что она просто забыла об этом, я ей его протянул. Но получил такой ответ: "Зачем мне ваш крест? Я вербу пришла освятить!".
Страшно, когда верба заменяет Христа. Весь день в храм шли люди с веточками. Люди эти не были на всенощном бдении, на литургии. Им не нужно было причастие – им нужна была верба… Так пушистая веточка может играть в Церкви отрицательную роль. Она выступает в роли "успокоительного" для души "захожанина". Вроде и в храме побыл, и водой его окропили, и веточку освященную дали. Все у него хорошо – можно еще годик в храм не ходить.
В древней Церкви было такое понятие, как "сокрытие веры", когда вновь пришедшим людям рассказывали о сути веры по частям – по мере их подготовки и возможности воспринять информацию, знание. Кажется, есть смысл вернуться к этой практике сейчас. Хочется, чтобы люди в первую очередь знали евангелие, а только потом – традиции христианских праздников.
По данным опросов ВЦИОМ, подавляющее большинство опрошенных – 75–80 % – заявляет о православии как о своей вере. Это хорошо: значит, мы имеем моральное право в интересах большинства и на правах большинства идти на телевидение, в школы и в армию. Но с другой стороны, мы должны трезво понимать, что из тех же 80 % все знают, что такое святая вода, когда нужно освящать куличи и вербы, но лишь несколько процентов смогут внятно рассказать о Христе и таинствах Церкви.
У традиции вербного воскресенья есть один положительный смысл, о котором редко задумываются люди. Верба может стать символом проповеди. Увидев в руках у верующего освященную веточку, кто-то, возможно, задумается о Церкви. Кто-то вспомнит, что давно не был на исповеди, кто-то пойдет в храм. Наверное, ради этого и стоит взять вербу домой.