Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Рис. 1. Рисунок к анкетированию
Пусть маленький читатель самостоятельно поставит жирную точку в любом месте поля (в пределах рисунка); это даст возможность анализировать не только полноту ответа, но и текущее состояние учащегося, в том числе эмоциональное. К слову, от этого состояния в момент ответов на вопросы анкеты также зависит ее валидность.
Итак, анкета, составлена, проверена, получены ответы респондентов. Что дальше?
Следующий шаг – сопоставление результатов анкетирования.
Сопоставление выявляет значительный (что нельзя скрыть или трактовать многозначно) перевес выбора параметра "очень часто" начинающими читателями, по сравнению с опытными читателями, библиотекарями.
Очевидно, этот феномен можно объяснить двояко, во-первых, тем, что анкетирующий понимает, что оценка по своей сути объективна и не должна учитывать старание, но в реальной практике этот критерий неизбежно "вкрадывается" в процесс оценивания.
С другой стороны тот же феномен можно объяснить тем, что вектор развития общества приводит к индивидуализации, которая в свою очередь, отслеживает динамику и в мотивации, т.е. старание (хотя по реальной ситуации сегодня осознание библиотекарем этого феномена пока не произошло).
Для самопроверки вам понадобится экспертный лист для анализа анкет (составитель Гутник И.Ю.), вот его основные проверочные положения:
✓ Выделены ли блоки в структуре анкеты?
✓ Представлена ли матрица анкеты?
✓ Представлена ли основа для классификации блоков?
✓ Продумана ли логика построения анкеты?
✓ Структурирована ли анкета?
✓ Достаточны ли вопросы для стратификации респондентов?
✓ Корректна ли формулировка вопросов?
✓ Продуманы ли контрольные вопросы?
✓ Соответствует ли анкета возрасту респондентов?
✓ Продумана ли обработка вопросов анкеты и механизм доведения анализа до сведения респондентов (если иное не оговорено специально)?
Ответив на этот вопросник, библиотекарь, проводивший анкетирование, может с большей уверенностью считать, что проведенное анкетирование выдержано в соответствии с научными рекомендациями и правилами.
3.4.1. Анкетирование-самодиагностика
Нет человека, достойного присвоить себе право переделывать другого по своему образу и подобию
Т. Элиот
Любой человек в целях своего развития постоянно нуждается в диагностической информации о себе: он способен вырабатывать собственное отношение к ней (если информация получена другими) и получать собственные данные (проводить самодиагностику).
В силу этого сбор данных, их обработка и анализ могут осуществляться не столько школьным педагогом, но и самими учащимися совместно с педагогом, а иногда – самостоятельно, без участия педагога, поскольку конечная цель анкетирования (или в общем смысле – диагностики как компонента педагогической деятельности) – научиться быть субъектом своей жизни, когда диагностика переходит в самодиагностику.
Однако часто ребенок не соответствует общим представлениям, которые имеет о нем педагог, а педагог оказывается не готовым к поиску вариативных моделей профессиональной деятельности, поведения и общения. Вместо этого он навешивает на ребенка ярлык и в диагностической деятельности уже ищет не достоверную информацию, а подкрепление предварительных оценочных суждений; это логично и хуже того – принимается многими кК норма вещей со ссылками на пресловутый "человеческий фактор". Информация же, не соответствующая стереотипам, либо не воспринимается тем, кто проводит анализ, либо отбрасывается как несущественная, недостоверная.
Это путь наименьшего сопротивления в школьной работе, который предполагает ориентацию педагога на принятую норму и приводит к тому, что его педагогическая деятельность направлена на "подгонку" к стереотипам, а диагностическая деятельность – на выявление отклонений в поведении, недостатков, проблем. С позволения сказать, педагог в диагностической деятельности видит себя в роли врача, выявляющего заболевание и его причины, или следователя, ищущего улики. Причем к такой позиции его зачастую подводят многочисленные условия: необходимость реализации образовательной программы, оценка работы библиотекаря и библиотеки по уровню читательского развития, необходимость квалификационной аттестации и связанная с этим обязанность предъявлять диагностические результаты. Но каковы эти результаты на самом деле, и что с ними связывают?
Бывает, что и стереотипы имеют положительное значение, если они становятся, к примеру, нормативной моделью для диагностики реального состояния вещей. Если реальность совпадает со стереотипом, то и профессиональное поведение педагога, предполагаемое в этом случае, может быть относительно плодотворным.
3.4.2. Субъектность в анкетировании
Субъект – это носитель деятельности, "деятель". Субъектом педагогической диагностики в части анкетирования является учитель. Важнейшей для субъекта характеристикой является его способность к корректировке поведения, самоизменению. В процессе любой деятельности (в том числе и диагностической) учитель, обеспечивая свою субъектность, "вступает во взаимодействие с другими людьми (коллегами, детьми, их родителями), сам изменяется в процессе этого взаимодействия, тем самым, делая партнеров по взаимодействию субъектами своих изменений и обеспечивая им условия для самосовершенствования; таков замкнутый круг"; об этом нам "говорят" основы педагогики.
Даже поэтому результаты педагогической диагностики никогда не будут вполне объективными и беспристрастными. Причем этот факт нельзя однозначно расценивать как недостаток, ведь заинтересованность (пристрастность) в диагностируемом учащемся, воспитаннике, в его развитии, не только не мешает, но и помогает педагогу проникать в суть происходящих перемен в ребенке и в образовательном процессе.
Так, психолог А. Маслоу (о нем речь шла выше) называл два преимущества "любящего знания" (Маслоу А. Г. Дальние пределы человеческой психики. – СПб., 1997. – С. 29-31):
✓ человек, знающий, что он любим, раскрывается, распахивается навстречу другому, он сбрасывает с себя все защитные маски, он позволяет себе обнажиться, не обязательно только физически, но также психологически и духовно, разрешает себе стать понятным;
✓ когда мы любим, или очарованы, или заинтересованы кем-то, мы меньше обычного склонны к властвованию, к управлению, к изменению, к улучшению объекта своей любви и манипулированию им. То же ощущают влюбленные. Они очарованы друг другом настолько, что готовы часами рассматривать, слушать, познавать друг друга. С нелюбимым человеком сие вряд ли возможно – обоих быстро одолеет скука. Нечто похожее скажет и любая мать, знающая о своем малыше гораздо больше, чем кто-либо, не интересующийся этим конкретным ребенком.
К слову, диагностировать можно не только учащихся, но и получить сведения о позиционировании собственно диагноста: отказ от участия в анкетировании – верный признак отсутствия доверия, сотрудничества между участниками педагогического процесса. Снижается достоверность и ценность полученной информации, поэтому сомнительно сочетание принципа добровольности с принципом обязательности.
Когда в одной из гимназий Санкт-Петербурга организовали профильные десятые классы, девятиклассников в них стали принимать с учетом результатов тестирования их профессиональных склонностей и способностей. Некоторые из родителей отказались от тестирования своих детей, и требовали зачислить их в класс соответствующего профиля только лишь на основании заявления. Администрация школы так и поступила. Однако вскоре у многих детей, не прошедших тестирование, обнаружились затруднения в освоении программ повышенного уровня по соответствующему циклу предметов. Тем же ученикам, по которым педагоги располагали данными углубленной диагностики, помощь оказывалась более эффективно.
Обнаружив это, к классным руководителям и в психологическую службу школы стали обращаться с просьбой провести тестирование родители даже тех детей, которые не испытывали особых затруднений.
Рассмотрим ситуацию, описанную Юрием Тыняновым (хотя уже по фамилии автора наиболее проницательные читатели сразу раскроют – о ком идет речь) про мальчика в возрасте 10 лет. "Угрюмо и равнодушно поглядывая на родителей, мешковатый и рассеянный Александр путался и сбивался с такта. Мать покусывала платочек, и лицо у нее шло пятнами. Она смотрела на своих детей, оскорбленная, сбитая с толку. Она казалась самой себе красавицей. А этот мальчик с обезьяньими глазками, с угловатыми движениями, почти урод – был ее сын, худенькая длинноносая девочка с сутулой спиной – была ее дочь. И чувствуя непонятное отвращение, гнев, горькую жалость к себе, она поднялась, крепко схватила за ухо сына, за шиворот дочь и швырнула их за дверь, как швыряют котят…
Перед сном в постели Александр вдруг все понял. Он был урод, дурен собою. Он вспомнил, как шел под музыку с сестрой, и заплакал от унижения. Никто в этот час не подошел к его постели". Отрывок приведен из книги Ю. Тынянова, а мальчик, которого не понимала его мать – Александр Сергеевич Пушкин.