Манольсон Гила - Волшебное прикосновение стр 8.

Глава седьмая
В защиту незнания того, что вы теряете (или "Благословенно неведение")

Вот, вы уже дочитали до этого места. Возможно, вы согласны с чем-то или даже со всем, что я написала. Но, вместе с тем, вы продолжаете считать, что, проявляя воздержание до свадьбы, вы теряете что-то важное, что отказ от физических отношений представляется значимой жертвой.

Однажды я выступала перед группой девушек из религиозных семей и говорила о ценности воздержания от физических контактов до свадьбы. Одна из девушек уставилась на меня с каменным выражением лица и через какое-то время неожиданно прервала меня:

"Вам легко говорить, – резко возразила она. – Люди, которые не были воспитаны в религиозных традициях, успели повеселиться. А мы нет!"

"Правильно!" – присоединилась к ней другая девушка, и прежде чем я успела глазом моргнуть, целый женский хор жаловался в унисон.

Самая бойкая из них заключила: "Вы не понимаете! – сказала она. – Мы даже не знаем, что теряем!"

Все они ждали услышать, что я скажу на это.

"В этом-то все и дело, – ответила я. – В долгосрочной перспективе, вы не теряете ничего. Более того, вы приобретаете".

Недоверчивое молчание. Как такое может быть? Зачастую к не-самым-окончательным-отношениям людей ведет подсознательное поклонение Опыту. В относительно здравомыслящем обществе, такая позиция может означать рассмотрение физического контакта до свадьбы как необходимого для личностного роста и развития фактора. Но многие поклонники Опытности ударяются в крайность, предполагая, что чем больше они попробуют и испытают всевозможных приключений, которые может предложить жизнь, тем более мудрыми, незашоренными и обогащенными впечатлениями они станут. Отсутствие опыта приравнивается к проигрышу. Но, на самом деле, гораздо больше можно сказать в пользу невинности.

Мне известно, что невинность в последнее время не входит в список добродетелей. Особенно в среде светской молодежи: популярность и невинность не идут рука об руку. Я помню, как в десятом классе был популярен "тест", в котором вы получали очки за сексуальную "опытность", употребление наркотиков и т.п. Шкала результатов начиналась с младенческой неопытности и заканчивалась головокружительными высотами действительно взрослого, обаятельно самоуничтожительного поведения. Она была примерно такой: 0-5 – "чистый как свежевыпавший снег", – невыносимый конфуз; 6-10 – "все еще ребенок в колыбели"; 11-20 – "теряющий свою наивность"; 21-30 – "на пути к испорченности"; 31-50 – "испорченный"; и более 50 – желанное "реально испорченный". Некоторые участники получили столь низкий балл, что тайком добавили себе десять-двадцать баллов, чтобы не "опозориться". А другие небрежно приписывали себе что-то около 75 баллов, а были и такие, что кичились результатами, с которыми вряд ли смогли бы конкурировать все Rolling Stones вместе взятые.

Надо сказать, что накал подростковых претензий на "крутость" затухает после того, как юноши взрослеют. А сегодня, после появления таких "веселых" феноменов, как бурное распространение СПИДа и наркомании, некоторые тенденции даже дали задний ход, и консерватизм снова становится социально приемлемым (до тех пор, пока ты все еще остаешься "клевым"). Но хотя определенные пороки уже более не прославляются, "приобретение опыта" все еще занимает центральное место в системе жизненных ценностей.

Очевидно, что жить – это испытывать, чувствовать, переживать, приобретать опыт. Но иудаизм против экспериментирования без разбора, против эксперимента ради эксперимента. Экспериментирование должно быть очень выборочным средством для высокой цели: стать лучшей, более чувствительной духовно и, в конечном итоге, более счастливой личностью.

Я предполагаю, что, в отличие от некоторых светских подростков, бόльшая часть людей, выросших в относительно здоровых семьях, не стремятся к жизни, состоящей из "секса, наркотиков и рок-н-ролла". Но всякое влечение, которое вы можете чувствовать к чему-то "неизведанному", даже, на первый взгляд, столь невинное, как милые, не заходящие слишком далеко физические отношения, вполне может быть скрытым проявлением того самого желания "не пропустить" чего-нибудь. Соблазн "расширить горизонты" через безобидный, на первый взгляд, опыт – особенно заманчив, и многие поддались ему. Сделайте себе одолжение. Не втянитесь.

Если вас все еще одолевают сомнения, спросите нескольких духовно чувствительных и честных по отношению к себе баалей тшува (людей, пришедших к религии в зрелом возрасте): если бы у них была возможность прожить жизнь заново – изменили бы они в ней что-нибудь?

Я наблюдала за многими людьми, продвигающимися по пути Торы, – от первых шагов и до момента, когда они уже "устоялись", и я видела у всех одну и ту же эволюцию мысли, завершающуюся почти что универсальным выводом.

Новички в иудаизме часто говорят: "Я рад, что пришел к Торе в этот период моей жизни, а не ранее. Я не хотел бы пропустить многого из того, что делал до сих пор. Я не обменял бы эти замечательные впечатления ни на что". На следующей стадии их видение прошлого несколько изменяется. Они говорят: "Было бы лучше, если бы я не совершал многое из того, что я делал до того, как стал религиозным. То есть, мой жизненный опыт в чем-то оказался полезным, и я знаю, что без него я бы не понимал и не ценил иудаизм так, как сейчас. Но, несомненно, было бы лучше, если бы я мог выучить все уроки прямо из Торы и пропустить весь этот хлам".

Еще позже, особенно после женитьбы, сдержанное отношение к "прошлой жизни" развивается в нечто подобное следующему: "Ох, я иногда думаю о некоторых вещах, которые я делал, прежде чем прийти к религии… Я знаю, что у Б-га есть свои причины, почему Он заставил меня пройти этот путь. Но я все бы отдал, чтобы родиться религиозным. Слава Б-гу, что мои дети не должны будут проходить через все, что прошел я". (Как жаль, что идеальным зрением отличается только взгляд в прошлое).

Нигде неприятие "принципа Опыта" не может быть сильнее, чем в отношениях. Почему? Прежде всего, есть огромная проблема утраты чувствительности и неповторимости, которую мы уже обсуждали. Каждое воспоминание о давнишних встречах, лежащее на дне памяти, выхолащивает уникальность отношений с мужем или женой, к которой мы все так стремимся.

Однажды я беседовала с человеком, ощутившим эту потерю острее, чем кто-либо другой из встреченных мной в жизни людей. После моей лекции об отношениях с противоположным полом одна девушка попросила поговорить со мной наедине.

"Я считаю себя хорошей религиозной девушкой, – начала она, – и я всегда соблюдала шмират негия (отказ от физического контакта до свадьбы). В этом году я начала встречаться с молодыми людьми. Несколько недель назад я стала общаться с очень славным мальчиком, который, однако, не столь религиозен, как я. Мы друг другу очень нравимся и довольно быстро сближаемся. Недавно он начал намекать, что ему становится тяжело соблюдать со мной эти ограничения… Он знает о моих принципах на этот счет и уважает меня за это, но ему все равно очень хочется меня поцеловать".

"Сейчас начнется настоящая исповедь", – сказала я себе. "Ну, – продолжала она, и краска стыда залила ее щеки, – на прошлой неделе, вечером, мы гуляли по парку… и вокруг никого не было… и все было очень романтично… и внезапно, он меня поцеловал. И я ему позволила". Она опустила глаза в замешательстве.

Судя по тону ее голоса, такой опыт не был ей неприятен. "Это хорошо, – подумала я. – Она нормальна".

Последовала длительная пауза. Когда она снова подняла голову, ее лицо приняло жалкое выражение.

"И теперь… – сказала она грустно, – теперь… я чувствую себя использованной вещью!"

Во мне боролись две противоположные реакции на ее слова. "Детка, – с некоторой долей скептицизма прозвучал мой до-религиозный внутренний голос, – ты чувствуешь себя "использованной вещью", хотя все, что ты сделала, – это кого-то поцеловала? Ты, должно быть, относишься к какому-то вымирающему виду". В то же время мой нынешний религиозный голос печально шептал: "Бедная девочка. Она права". И у меня щемило сердце за нее.

Слова этой девушки были для меня очень дороги. В мире, где все так мало значит, она знала, что потеряла нечто важное, потому что ее муж уже не будет первым человеком, которого она поцелует. Некоторые могут считать это милым, иные – смехотворным. А я думаю, что это достойно зависти. Поскольку, если она столь чувствительна к тому, что потеряла, то, выйдя замуж, она будет так же чувствительна к тому, что имеет. И с вот этим никакой "опыт" не может сравниться.

Еще один источник разочарования в "принципе Опыта" – это неприятная склонность к сравнениям. Хотя в процессе выбора супруга очень важна объективность, после свадьбы работает только субъективность. В идеале, вы хотели бы чувствовать, что никто не может сравниться с вашим невероятно чудесным мужем (или женой). Но каждая добрачная связь открывает дорогу к бесчисленным сравнениям между вашим супругом и каким-нибудь бывшим бой– или герлфрендом. И, само собой разумеется (поскольку ваш муж или жена, какими бы потрясающими они ни были, вполне вероятно, будут в чем-то уступать им), такие сравнительные оценки не принесут ничего хорошего ни вам, ни вашим отношениям.

Женщина по имени Хана, которая преподавала в Дискавери, однажды поделилась со мной замечанием, сделанным одним из слушателей. Хана указала на тот факт, что отсутствие прошлых партнеров, с которыми можно было бы сравнить вашего супруга, укрепляет брак, в то время как воспоминания могут только породить проблемы. Тут же некий мужчина (чья жена, я предполагаю, не присутствовала в зале) отпустил (при всех!) следующий очаровательный комментарий: