Всего за 249 руб. Купить полную версию
Группа разведки выдвинулась вперед и, не обнаружив ни одной живой души, вскоре возвратилась обратно. Находившаяся поблизости кошара оказалась пустой; хозяева, судя по всему, давно покинули ее. Кваст довольно поглаживал осанистую бороду, вдыхал полной грудью и не мог надышаться бодрящим утренним воздухом. Запах полыни и первого успеха пьянил и кружил голову. Обер-лейтенант Ганс Ганзен, не дожидаясь команды, принялся готовить для работы мощный 40-ваттный передатчик (SE90/40), смонтированный вместе с антенной и приемником в огромном чемодане - в простонародье "мечта оккупанта".
В первой радиограмме, ушедшей в штаб "Валли-1", Кваст был скуп. Он сообщил о благополучной посадке, отсутствии противника и начале выдвижения отряда в район оперативного базирования. Затем диверсанты, не разводя костров, перекусили сухим пайком и, построившись в походную колонну, приготовились к маршу. Экипаж "Ю-290" поднялся на борт, двигатели простуженно чихнули, лопасти винтов лениво рубанули воздух. И в этот миг на востоке в зыбком утреннем мареве возникли три черные точки. Они стремительно приближались и на глазах приобретали зримые очертания.
Лихорадочная суета экипажа "Ю-290" и диверсантов уже не могла изменить положения. Искать спасения в небе было поздно. С него обрушился шквал огня. Русские истребители методично, словно на тренировке, один за другим заходили в атаку. Пулеметные очереди рвали в клочья огромную, беспомощную тушу "Ю-290" и не давали диверсантам оторвать головы от земли. Их автоматный и пулеметный огонь не мог причинить вреда советским летчикам. Квасту казалось, что этому кошмару не будет конца. Наконец налет закончился, и он начал подсчитывать потери. Но они оказались не окончательными.
Внезапно, будто из-под земли, показались группы захвата контрразведки. Бой разгорелся с новой силой. В нем диверсанты и экипаж самолета потеряли шестерых, четырнадцати удалось вырваться из кольца окружения, а оставшиеся в живых двенадцать человек и вместе с ними Кваст сдались в плен. Разъяренные ожесточенным сопротивлением и собственными потерями контрразведчики готовы были разорвать их на части. Кваст отдавал себе отчет, что Россия - это не Швеция, где ему приходилось работать в "белых перчатках". Здесь вместе с бородой легко было потерять и голову. Он решил, что лучше сохранить и то и другое.
Прошло несколько часов с момента высадки десанта, и кадровые сотрудники абвера один за другим начали менять профессиональную ориентацию. Первым пошел на сотрудничество с советскими контрразведчиками Кваст. Его примеру последовал радист обер-лейтенант Ганзен. Их вербовка была закреплена подписками о сотрудничестве. Для конспирации в работе контрразведчики присвоили Квасту-Шеллеру псевдоним Борода, а Ганзену - Колонизатор. В то же день спецсообщение об этом, а также о захвате шифров и радиоаппаратуры ушло в Москву.
На Лубянке сложившуюся ситуацию оценили как весьма перспективную. Отправка Квастом радиограммы в адрес штаба "Валли-1" о благополучной высадке десанта и начале работы создавала благоприятные условия для завязывания масштабной радиоигры с гитлеровской разведкой. Загвоздкой был самолет: такое огромное "шило" требовалось грамотно утаить. Но это уже была чисто техническая сторона дела. Поэтому нарком внутренних дел СССР Л. Берия в своей служебной записке от 26 мая 1944 года, направленной на имя начальника ГУКР Смерш НКО СССР В. Абакумова, указал:
"Пойманные работниками НКВД - НКГБ парашютисты представляют большой интерес. По-видимому, немцы не знают, что калмыки высланы, но, несмотря на это, есть остатки бандитов из калмыков, с которыми немцы будут связываться. Поэтому тов. Леонтьеву всю работу сосредоточить в руках товарищей Свирина, Лукьянова и Михайлова. Тов. Мешику принять активное участие. То же надо сделать и по Гурьевской области. Представьте план мероприятий и регулярно докладывайте".
С того дня операция, получившая в советской контрразведке кодовое название "Арийцы", бумерангом возвращалась к абверу. Основные ее нити держали в своих руках профессионалы "войны в эфире": начальник 3-го отдела ГУКР Смерш НКО СССР генерал-майор В. Барышников и его подчиненные - Г. Григоренко, Д. Тарасов и В. Фролов. За их спиной уже был опыт такой сложнейшей операции, как радиоигра "Загадка". И первое, что они сделали, - постарались снять все подозрения у руководства абвера в провале задуманной им операции по созданию опорной базы для переброски "Калмыцкого корпуса доктора Долля".
В очередной радиограмме 30 мая Кваст-Борода сообщил в Берлин:
"Посадка в 04–55 московского времени. В 12–40 атака русских истребителей. "Ю" - уничтожен. Необходимое снаряжение спасли, без воды и продуктов. Гремер, Ханлапов, Беспалов, Мухин, два калмыка убиты. Осетров ранен. Перешли положение один, пески, район Яшкуль. Положение благоприятное, связались с партизанами, охрана обеспечена. Разведка калмыков узнала, что посадку "Ю" заметили русские. Из Сталинграда и Астрахани прислали истребители. Ошибка "Ю" - садиться днем, долго сидел, надо ночью. Площадку готовим. До полного выяснения мною обстановки мер не принимайте. Радистом использую обер-лейтенанта Ганзена. Слушаю Вас по плану. Прошу указаний. Кваст".
Ее содержание не вызвало каких-либо подозрений у руководства абвера. В радиограмме отсутствовал условный сигнал о том, что Ганзен работает под контролем советской контрразведки. Тем более легендарная личность самого Шеллера - до мозга костей наци - снимала все сомнения. В Берлине смирились с потерей самолета и экипажа и теперь спешили расширить плацдарм.
Ситуация на Восточном фронте, да и положение самого абвера с каждым днем становились все хуже. И потому Шеллера торопили с установлением контактов с местными повстанцами и созданием условий для переброски "Калмыцкого корпуса доктора Долля". В руководстве Смерша тоже не дремали и старались упредить возможную и неподконтрольную ему инициативу абвера.
29 мая, за сутки до того, как Кваст отправил радиограмму своим бывшим начальникам, Абакумов распорядился, чтобы отдел контрразведки Смерш ПВО Южного фронта: "…обеспечил наблюдение за воздухом в районах, через которые возможен пролет вражеских самолетов из Румынии в бывшую Калмыкию и Западный Казахстан". Он также потребовал немедленно докладывать "о трассе пролета каждого вражеского самолета, идущего в тыловые районы Советского Союза".
Эта предусмотрительность контрразведчиков оказалась вовсе не лишней. После установления двухсторонней радиосвязи в тот же день гитлеровская разведка без уведомления Кваста-Бороды направила в Калмыкию самолет "Ю-252". Появившись в районе высадки отряда Кваста, он стал подавать условные световые сигналы. Руководители операции "Арийцы" посчитали более целесообразным самолет не сбивать и ответных сигналов не подавать. Они обоснованно полагали, что его направили с целью проведения разведки на месте и перепроверки доклада Кваста. Благополучное возвращение "Ю-252" на базу окончательно убедило штаб "Валли-1" в том, что отряд диверсантов действительно перебазировался в другое место и не работает под контролем советской контрразведки.
После этого одна за другой в адрес Кваста ушли радиограммы. Руководство абвера рассыпалось перед ним в благодарностях. В первой говорилось:
"Орган поздравляет. Принимаем меры для развития операции. Исполним указания, которые ожидаем от Вас. Операция в духе Римского два готовится. Когда должна начаться? Начальник органа".
Во второй, носившей ободряющий характер, сообщалось:
"Ю-252" был ночью 30 мая у Вас для помощи. Вас не нашел. Собственные имена и названия местности шифровать два раза. С этого момента только нормальные часы связи. Вскоре подбросим радистов. Всем привет. Ни пуха, ни пера. Капитан".
В руководстве операции "Арийцы" решили не давать абверу передышки и времени на обдумывание ситуации. 5 июня Кваст-Борода отправил очередную радиограмму:
"Осетров умер, лейтенант Вагнер здоров, обер-фельдфебель заметно поправляется, обер-лейтенант Ганзен запрашивает, последовало ли производство в капитаны. Ожидаю доставки всего необходимого".
Ответ не заставил себя ждать:
"Подвоз вероятен 16 июня в 23 часа, так как отбираем. Обер-лейтенант Ганзен еще не капитан, но представлен. Майор".
Шло время, а обещанного абвером подвоза все не было. В оперативном штабе операции "Арийцы" занервничали. Капкан, в который, как они рассчитывали, должны были угодить не только очередные диверсанты, но и уникальный самолет, представлявший исключительный интерес для советских авиаконструкторов, занимавшихся разработкой тяжелых бомбардировщиков, пока оставался открытым. Заверения Кваста-Бороды о готовности принять самолет и очередной отряд диверсантов в абвере приняли, но почему-то медлили с отправкой. И тогда генерал В. Барышников, получив "добро" у руководителя Смерша В. Абакумова, решил рискнуть и подстегнуть перестраховщиков из разведки абвера.
В очередной радиограмме Кваст-Борода не удержался от упрека:
"Начальнику органа. Наступила решающая фаза войны, а мы бездействуем. Прошу ускорить доставку оружия и людей. Мы отвлечем на себя часть сил врага. Экипаж "Ю" просит вывезти, они хотят драться. Кваст".
В ходе следующего радиосеанса он пытался убедить штаб "Валли-1" в том, что вместе с подчиненными не сидит сложа руки, а активно действует. В этом ему помогли контрразведчики. Они подготовили убедительную дезинформацию, которую гитлеровская разведка не имела возможности перепроверить и вынуждена была принять на веру сообщение Кваста-Бороды: