Единственно революционной пролетарско-социалистической партией в России была партия большевиков. Будучи формально одной социал-демократической партии вместе с меньшевиками, большевики фактически составляли самостоятельную партию уже с 1905 года, а с 1912 года формально порвали с меньшевиками, изгнали из партии их правых лидеров и оформились в отдельную большевистскую партию. Большевистская партия была единственной партией, которая признавала гегемонию пролетариата основным условием победы буржуазно-демократической революции и перерастания последней в революцию социалистическую. Она была единственной партией, которая признавала возможность победы социализма в России и имела свою революционную конкретную платформу для переходного периода от буржуазной революции к социалистической. Она была единственная партия, которая боролась до конца против империалистской войны, стояла за поражение царского правительства в империалистской войне, проводила политику братания на фронте, вела непримиримую борьбу против шовинизма и оборончества во имя пролетарского интернационализма и проводила лозунг превращения империалистской войны в войну гражданскую. Лидером и создателем большевистской партии был Ленин. Большевистская партия имела в Государственной думе свою фракцию из рабочих депутатов, избранных рабочим классом по рабочей курии. Думская фракция большевиков в ноябре 1914 года была арестована царским -правительством и позже сослана в Восточную Сибирь на поселение. Грабительская война развернулась полным ходом, шел безудержный и беззастенчивый захват чужой территории, а меньшевики призывали только "готовиться" к борьбе против "намечающейся захватной тактики". Для Милюкова и Гучкова достаточно было, что меньшевики "не противодействовали войне". Трезвые буржуазные политики знали, что на практике "не противодействовать" равносильно "содействовать".
Так оно и было при создании прогрессивного блока. В состав его вошли почти все буржуазные партии - октябристы, кадеты с прогрессистами, часть умеренно-правых, так называемая прогрессивная группа националистов и фракция центра. Не вошли только трудовики, меньшевики и крайние правые. Но обе первые группы очень сочувственно отнеслись к блоку, а Чхеидзе обещал поддерживать все "прогрессивные" шаги блока. Единственно, чего требовал Чхеидзе от блока, - "стать ближе к народу", но в чем это могло выразиться - руководитель меньшевиков так и не пояснил. Программа прогрессивного блока сводилась к "созданию объединенного правительства из лиц, пользующихся доверием страны", в задачи которого входила бы "разумная и последовательная политика, направленная на сохранение внутреннего мира и устранение розни между национальностями и классами"[29].
Требования буржуазии были исключительно скромными. Речи не было не только о разделе с ней власти, но даже и об ответственном министерстве. Добивались только назначения нескольких министров, пользующихся доверием буржуазии, да более терпимого отношения к буржуазным организациям. В программе блока имелись еще требования частичной амнистии осужденным за политические и религиозные преступления, разработки закона об автономии Польши, примирительной политики в финляндском вопросе, вступления на путь отмены ограничений для евреев, восстановления деятельности профессиональных союзов и легальности рабочей печати - все это уже явно для того, чтобы добиться поддержки буржуазии угнетенных национальностей и хотя бы отсталой части трудящихся.
Но и эта болтовня буржуазии звучала вызовом самодержавию, давно отвыкшему от "бессмысленных мечтаний", - так Николай II еще в первые дни своего царствования назвал попытки либералов внести поправки в его режим. Самодержавие приняло вызов.
"Никому не нужно их мнение - пусть они лучше всего займутся вопросом о канализации"[30], раздраженно и едко писала царица Николаю 28 августа 1915 года по поводу Московской думы, выдвинувшей те же требования, что и прогрессивный блок. А немного раньше царица писала: "Россия, слава богу, не конституционная страна, хотя эти твари пытаются играть роль и вмешиваться в дела, которых не смеют касаться"[31].
Против прогрессивного блока выступили правые, крепостники-помещики. "Союз русского народа" обратился с погромным воззванием к "русским людям" против "умаления прав самодержца всея России".
Черносотенная пресса призывала правительство не уступать большинству Думы. Правые в Думе решили создать особое "информационное бюро" в противовес прогрессивному блоку. Но их оказалось слишком мало. Будучи не в силах бороться с блоком внутри Думы, правые подняли кампанию за ее роспуск. Председатель "совета объединенного дворянства" А. П. Струков выступил с письмом, требуя прекращения деятельности Думы. Монархические организации в ряде городов присоединились к требованию объединенного дворянства. Они тоже призывали самодержавие прекратить уступки и принять срочные меры укрепления власти.
Но правительство и само не дремало. Прежде всего Николай под давлением царицы решает уволить "большого" Николая и лично стать .во главе армии. Дяде царя никак не могли простить его участия в организации Думы. Придворные рассказывали Витте, бывшему в 1905 году премьер-министром, что в бурные дни октября 1905 года Николай "большой", которого прочили в военные диктаторы, взял револьвер и, угрожая застрелиться в кабинете Николая "маленького", вынудил подписание манифеста о свободах и созыве Думы.
"Мы еще не подготовлены для конституционного правительства. Николай и Витте виноваты в том, что Дума существует, а тебе она принесла больше забот, чем радостей"[32], вспоминала царица в 1915 году, настаивая на смене Николая Николаевича.
Дело, однако, было не в "старых грехах" велик ого князя. Сам Николай Николаевич был недалекого ума. Граф Витте писал о "большом" Николае, что "он уже давно впал в спиритизм и, так сказать, свихнулся"[33]. Да и сам царь отзывался о нем в одном из писем к царице мало почтительно: "Мы вплотную поговорили о некоторых серьезных вопросах и, к моему удовольствию, пришли к полному согласию по тем, которые затронули. Должен сказать, что когда он один и .находится в хорошем расположении духа, то он здоров - я хочу сказать, что он судит правильно"[34].
Может быть, тот факт, что великий князь "не совсем здоров", и делал его для буржуазии приемлемым кандидатом в конституционные монархи. Сыграло свою роль и участие Николая Николаевича в опубликовании манифеста 17 октября. Так или иначе в дворцовых кругах считали, что "большого" Николая буржуазия противопоставляет "маленькому". Царица не раз писала мужу:
"Никто теперь не знает, кто император, - ты должен мчаться в Ставку и вызывать туда министров, как будто ты не мог их видеть здесь, как в прошлую среду. Кажется со стороны, будто Николай все решает, производит перемены, выбирает людей, - это приводит меня в отчаяние"[35]. В придворных кругах по сообщению царицы "некоторые осмеливаются называть Николая Николаевича Николаем III"[36]. Известие о предполагаемой смене главковерха вызвало огромную тревогу в буржуазных кругах. Председатель Думы умолял царя не принимать на себя верховного командования. 12 августа 1915 года Родзянко написал доклад в очень резких и повышенных тонах. 18 августа Московская городская дума, приняв резкую резолюцию против правительства, обратилась одновременно к великому князю Николаю Николаевичу "с выражением чувств доверия". Но эти выступления только подтвердили подозрения двора. 23 августа царь опубликовал манифест о смене Николая Николаевича, а 3 сентября распустил Государственную думу. Вот как сухой протокол передает картину роспуска Думы: "Заседание открывается в 2 часа 51 минуту пополудни под председательством М. В. Родзянко.
Председатель. Объявляю заседание Государственной думы открытым. Предлагаю Государственной думе стоя выслушать высочайший указ. (Все встают.)
Товарищ председателя Государственной думы Протопопов. "Указ Правительствующему сенату. На основании ст. 99 Основных государственных законов повелеваем: занятия Государственной думы прервать с 3 сентября сего года и назначить срок их возобновления в соответствии с указом нашим, Правительствующему сенату 11 января 1915 года данным, не позднее ноября 1915 года в зависимости от чрезвычайных обстоятельств. Правительствующий сенат не оставит к исполнению сего учинить надлежащее распоряжение. На подлинном собственною его императорского величества рукой подписано: "Николай". В царской Ставке 30 августа 1915 года".
Председатель. Государю императору "ура!" (Долго несмолкаемые крики "ура".) Объявляю заседание Государственной думы закрытым. (Заседание закрывается в 2 часа 53 минуты пополудни)"[37].
В две минуты все было кончено. Вчера еще буржуазные депутаты требовали от царских министров ухода, а сегодня сами покорно кричали "ура" тем, кто выгонял их.