Исполнительный комитет совета постановил предоставить Временному комитету по его усмотрению составить список членов правительства, в состав правительства не входить, но передать ему власть на следующих условиях: 1) объявление полной амнистии по всем политическим и религиозным делам, 2) свобода слова, союзов, собраний и стачек, 3) отмена всех сословных, национальных и религиозных ограничений, 4) замена полиции милицией, 5) демократические выборы в органы местного управления, 6) отказ правительства от всяких шагов, предрешающих будущую форму правления, до созыва Учредительного собрания, 7) невывод и неразоружение революционных полков, 8) гражданские права для солдат. Среди требований совета не было ни одного крупного вопроса, из-за которого шла бы острая борьба: ни вопроса о земле, ни мира, ни восьмичасового рабочего дня. Мелкобуржуазные меньшевистско-эсеровские лидеры совета нарочито обошли эти основные вопросы, чтобы не запугать буржуазию.
Временный комитет Государственной думы в ожидании делегации совета очень нервничал. Отовсюду поступали сведения о быстром развитии революции. Из полков звонили, что отношение солдат к офицерам все ухудшается. Как только в правое крыло дворца явилась эсеро-меньшевистская делегация от совета, Родзянко, Милюков стали наперебой рассказывать об анархии в городе, передавали всякие слухи об уличных беспорядках. Лидеры буржуазии сгущали краски, словно запрашивая в предстоящих торгах. Но к их удивлению никто не возражал им. Мелкобуржуазные представители совета сочувственно слушали. Милюков понял,, что посетители из левого крыла Таврического дворца перепуганы революцией не менее, чем хозяева правого. Милюков сразу успокоился и деловито взял в руки условия исполнительного комитета. Условия совета рабочих и солдатских депутатов в общем приемлемы и могут лечь в основу соглашения его с комитетом Государственной думы, заявил Милюков, но добавил, что у него есть пункты, против которых он решительно возражает. Прежде всего пункт об отказе от всяких шагов, предрешающих форму правления. Успокоившийся лидер-буржуа стал уговаривать делегацию принять монархию: вместо Николая посадить на престол его сына при регенте Михаиле. Это была старая программа буржуазии, намеченная еще задолго до революции. "Один - больной ребенок, а другой - совсем глупый человек"[161] уговаривал Милюков, поддержанный Родзянко и другими членами комитета. Милюков снова перечитал все условия соглашения, безоговорочно согласился на созыв Учредительного собрания, но запнулся на том же пункте о форме правления.
В конце спора была принята следующая компромиссная формулировка: "Немедленная подготовка к созыву на началах всеобщего, равного, прямого и тайного голосования Учредительного собрания, которое установит форму правления и конституцию страны"[162].
В таком виде пункт не связывал рук Милюкову, условие можно было толковать по-своему.
В последнее требование о правах солдат Милюков тоже внес поправку, облегчающую ему будущую политику: "В пределах, допускаемых военно-техническими условиями"[163].
Легко покончив с предложениями совета, Милюков, в свою очередь, выдвинул одно обязательство: исполнительный комитет совета должен опубликовать декларацию о том, что данное правительство образовалось по соглашению с советом рабочих депутатов и потому заслуживает доверия масс; в декларации должен быть призыв к солдатам признать офицеров.
Заседание кончилось. Временный комитет приступил к с оставлению списка правительства, а представители совета занялись декларацией. Снова сошлись на рассвете 2 марта. Декларация представителей совета не понравилась Милюкову, и он тут же сел ее исправлять. Представители совета выработали все пункты для объявления Временного правительства, а лидер буржуазии Милюков написал декларацию исполнительного комитета. В этой картине отразилась вся сущность будущих отношений между буржуазным правительством и мелкобуржуазными лидерами совета.
В то же утро объявлен был состав правительства: председатель и министр внутренних дел - князь Г. Е. Львов, министр иностранных дел - П. Н. Милюков (кадет), военный и морской - А. И. Гучков (октябрист), путей сообщения - Н. В. Некрасов (кадет), торговли и промышленности - А. И. Коновалов (прогрессист), финансов - М. И. Терещенко, просвещения - А. А. Мануйлов (кадет), обер-прокурор Синода - В. Н. Львов, министр земледелия - А. И. Шингарев (кадет), юстиции - А. Ф. Керенский (трудовик), государственный контролер - И. В. Годнев. Шесть человек, т. е. большинство состава, взяты были из того списка "министерства доверия", которое намечалось еще осенью 1915 года.
Вооруженная сила и поддержка масс были на стороне советов, а власть оказалась в руках Временного правительства. Создалось редкое в истории двоевластие. Ленин по этому поводу писал: "В высшей степени замечательное своеобразие нашей революции состоит в том, что она создала двоевластие... В чем состоит двоевластие? В том, что рядом с Временным правительством, правительством буржуазии, сложилось еще слабое, зачаточное, но все-таки несомненно существующее на деле и растущее другое правительство: советы рабочих и солдатских депутатов"[164].
Мало того, советы, выдвинутые победившими рабочими и солдатами, но возглавляемые меньшевиками, сами добровольно признали над собой власть Временного правительства - добровольно отдали завоеванную солдатами и рабочими власть в руки буржуазии. Почему?
Буржуазия как класс была несравненно организованней, чем пролетариат и крестьянство. Особенно усилила эту организованность война. В конфликтах с самодержавием из-за войны и грядущей революции буржуазия фактически подготовила себе будущий аппарат власти. "Власть, - писал Ленин, - досталась в руки этой партии (капиталистам. - Ред.) не случайно, хотя боролись с царскими войсками, проливали кровь за свободу не капиталисты, конечно, а рабочие и крестьяне, матросы и солдаты. Власть досталась в руки партии капиталистов потому, что этот класс имел в руках силу богатства, организации и знания. За время после 1905 года и особенно в течение войны класс капиталистов и примыкающих к ним помещиков в России сделал больше всего успехов в деле своей организации"[165].
Пролетариат оказался менее подготовленным к захвату власти, чем буржуазия. Политически наиболее зрелая часть партии большевиков и пролетариата либо погибла на войне, либо находилась в эмиграции или в далекой сибирской ссылке, либо была рассеяна по всем военным фронтам. Взамен ее пришли новые массы из деревни и менее опытные члены партии. Правда, в большинстве новички-рабочие вышли из бедняцких низов крестьянства и только часть - из кулачества и городской мелкой, буржуазии. Последние спасались от мобилизации, работая в оборонной промышленности. Но и те и другие принесли с собой в пролетарскую среду мелкобуржуазные предрассудки и политическую слепоту. Это обстоятельство временно ослабляло пролетариат.
Наконец огромное значение имело и то обстоятельство, что десятки миллионов людей, политически спавших в "тюрьме народов", как называли царскую Россию, сразу приобщались к политической жизни. Миллионная масса обывателей, мелких буржуа, забитых раньше страшным гнетом, царизма, подавила пролетариат своей численностью. Гигантская мелкобуржуазная волна захлестнула сознательный пролетариат и отчасти даже заразила его идейно. Значительные круги рабочих были захвачены мелкобуржуазными соглашательскими иллюзиями.
Вот почему плоды февральской победы революционных рабочих и крестьян попали в руки буржуазии.
По той же причине в авангарде баррикадных бойцов шли большевики, а в советах очутились в подавляющем большинстве меньшевики и эсеры. Мелкобуржуазная волна на первых порах определила и состав совета, дав перевес мелкобуржуазным лидерам. Пока большевики были заняты борьбой на улицах, эсеро-меньшевики закреплялись в совете. По постановлению Временного исполнительного комитета, избранного Петроградским советом, крупные заводы посылали в совет представителей по одному на тысячу, а предприятия с количеством рабочих меньше тысячи выбирали тоже по одному депутату. При таком представительстве ведущие заводы, на которых было 87 процентов петроградского пролетариата, получили 124 места в совете - лишь на два больше, чем мелкие предприятия, имевшие всего 13 процентов рабочих.
Таким образом, индустриальные гиганты, заводы- "большевики", руководители движения тонули в мелких, ремесленного типа предприятиях.
Кроме того в совет избирались представители всяких военных управлений, воинских служб, магазинов, сотни крестьян - солдат от гарнизона, где преобладали политически незрелые элементы.
Все это, вместе взятое, определило физиономию руководства Петроградского совета.