Всего за 519 руб. Купить полную версию
Адмиралтейство
В 1719 году была предпринята первая перестройка Адмиралтейства под руководством "шпицного и плотницкого мастера" Германа ван Болеса. Тогда-то над въездными воротами и установили высокий "шпиц с яблоком" и корабликом на самом острие "шпица". С тех пор ни одна перестройка (а их было две: в 1727–1738 годах по проекту И.К. Коробова и через сто лет, в 1806–1823 годах, по чертежам А.Д. Захарова) не посягнула на эту удивительную идею ван Болеса. За два с половиной столетия Адмиралтейский шпиль с корабликом превратился в наиболее известную эмблему Петербурга. Уже в XVIII веке вокруг кораблика началось мифотворчество, поскольку ни один корабль, построенный Петром до 1719 года, ничего общего с корабликом на "шпице" Адмиралтейства не имел. Родилась легенда о том, что прообразом его был первый русский военный корабль, построенный при царе Алексее Михайловиче.
Действительно, "тишайший" царь Алексей Михайлович построил в 1668 году боевой корабль "Орёл". Размером он был невелик – чуть более двадцати метров в длину и шесть с половиной в ширину. На нём впервые был поднят русский морской флаг. "Орёл" строился на Оке, и первое своё плавание под командованием капитана голландца Давида Бутлера совершил по Волге, от села Деденёво до Астрахани. Однако там он был захвачен ватагой Степана Разина и сожжён. Сохранилось изображение этого "прадедушки русского флота", сделанное неким голландцем. И, пожалуй, есть некоторое сходство кораблика на Адмиралтействе с изображённым на рисунке.
С 1886 года подлинный кораблик находится в экспозиции Военно-морского музея, а на его месте, на Адмиралтейском шпиле, установлена точная копия.
Вокруг знаменитого кораблика витает множество мифов. Одни говорили, что внутри позолоченного шара под ним находится круглая кубышка из чистого золота, а в кубышке будто бы сложены образцы всех золотых монет, отчеканенных с момента основания Петербурга. Но открыть её сложно, потому что тайна секретного поворота, открывающего кубышку, якобы безвозвратно утеряна. Другие утверждали, что никаких монет в кубышке нет, зато все три флага на мачтах кораблика уж точно сделаны из червонного золота. А в носовой части кораблика хранится личная буссоль Петра I. Строились догадки и фантастические предположения о названии кораблика.
Одним удалось будто бы прочитать: "Не тронь меня", другим: "Бурям навстречу". На парусах кораблика действительно есть текст. На них выгравировано: "Возобновлен в 1864 году октября 1 дня архитектором Риглером, смотритель капитан 1 ранга Тегелев, помощник – штабс-капитан Степан Кирсанов". Шар же, или, как его называют, "яблоко", действительно полый. Внутри находится шкатулка, хотя и не золотая. В шкатулке хранятся сообщения обо всех ремонтах шпиля и кораблика, имена мастеров, участвовавших в ремонтах, несколько петербургских газет XIX века, ленинградские газеты и документы о капитальных ремонтах 1929, 1977 и 1999 годов.
Пётр заботился не только об оснащении военно-морского флота кораблями, но и о внешнем виде моряков. По преданиям, появляясь на судне, любил говорить: "Пекарей и лекарей с палубы долой!". Они были единственными, у кого повседневной одеждой были не форменные матросские рубахи, а партикулярные белые халаты.
Известно, что необычный покрой флотских брюк, расклешенных к низу, и с клапаном вместо ширинки, был введен в середине XIX века. Предполагалось, что так моряку легче их сбросить, не снимая обуви, при попадании в воду. Однако городской фольклор связывает появление клапана с именем Петра I. Будто бы однажды, гуляя по Летнему саду, император заметил в кустах голую задницу. Подойдя ближе, он увидел матроса со спущенными штанами, лежащего на девке. "Сия голая задница позорит флот российский", – проворчал император и ввел вскоре на флоте форменные брюки с клапаном, что позволяло матросам заниматься любовью, не снимая при этом брюк.
Размышляя о путях просвещения и распространения знаний в России, Пётр I обратился за советом к немецкому философу-идеалисту Готфриду Вильгельму Лейбницу. Одним из таких путей Лейбниц считал собирание всяческих редкостей и создание на основе таких коллекций музеев. Эта идея настолько захватила царя, что претворение её в жизнь стало не только государственным, но и глубоко личным делом Петра. Приводя в суеверный ужас невежд и ретроградов, Пётр издал указ "О принесении родившихся уродов". Коллекция начала складываться ещё в допетербургский период в Москве, куда свозились приобретённые царём и подаренные ему необычные вещи, инструменты, книги – всё то, что, по мнению Лейбница, "может наставлять и нравиться", а по выражению Петра, "зело старо и необыкновенно". В 1714 году коллекцию перевезли в Петербург и разместили в Летнем дворце, в специально выделенном для этого помещении, названном "Куншткамерой", что в переводе с немецкого означает "кабинет редкостей". Однако коллекция стремительно разрасталась и очень скоро была готова вытеснить из Летнего дворца его обитателей. В 1719 году её перевели в палаты опального к тому времени Александра Кикина на Береговую линию, вскоре переименованную в Шпалерную. Здесь, в Кикиных палатах, и открылся первый в России общедоступный музей.
Кикины палаты
Всю свою жизнь Пётр лично заботился о пополнении музея экспонатами. Так, по его распоряжению в Кунсткамеру было передано чучело павшего любимого коня императора, а также скелет его выездного лакея Николая Буржуа, необыкновенный рост которого равнялся двум метрам и почти тридцати сантиметрам. Пётр увидел этого человека, находясь во Франции. Уговорил приехать в Россию и сделал его гайдуком, или, проще говоря, личным лакеем. Через несколько лет он подобрал великану жену, чухонку из Лифляндии, которая, по некоторым свидетельствам, была ещё выше.
В 1724 году Николай Буржуа умер, и его скелет был передан в Кунсткамеру. Та же участь постигла и жену великана. Во всяком случае, голландский медик Джон Кук, живший в России с 1736 по 1750 год и оставивший воспоминания, пишет о посещении Кунсткамеры: "В одной из галерей в застекленном шкафу хранится кожа некоего француза – выдубленная и набитая. Это был самый высокий человек, какого я когда-либо видел. В другом шкафу был его скелет и штаны, изготовленные из кожи его жены, тоже выделанной".
О скелете Буржуа до сих пор в Кунсткамере рассказывают легенды. Однажды во время пожара, случившегося в музее, пропал череп этого скелета. Со временем ему был подобран более или менее подходящий череп. Однако с тех пор, как утверждают музейные смотрители, по ночам скелет Буржуа покидает своё место и бродит по Кунсткамере в поисках своего черепа.