– Я так и думал. – И никакого движения.
Деннер понял, что тот не достанет документы, пока он не потребует.
– Покажи их.
Мужчина не шевельнулся, зато Вероника быстро собрала бумаги, которые читала, и протянула Деннеру.
– Все в порядке, – сказала она, – заверительная подпись владельца земли, фотографии, карта.
Шериф так быстро просмотрел бумаги, что Кристи решила: он либо ничего не понимает в них, либо на самом деле они ему безразличны. Шериф небрежно швырнул документы на прилавок.
– Ну как, все в порядке? – с нарочитой легкостью спросила Вероника.
– На этот раз да.
– Не только на этот раз, – подчеркнула Вероника. – У меня всегда все законно.
Деннер ничего не ответил. Он уже переключил внимание с Вероники на мужчину.
– Ты разочаровываешь меня, приятель, – сказал Деннер.
Тот улыбнулся, словно говоря: "Я тебе не приятель".
– Чем же? Тем, что я до сих пор жив?
– Тем, что у тебя недостаточно ума, чтобы не появляться там, где тебя не ждут.
– Я живу в свободной стране. Или мне это только кажется?
– А мне кажется, – произнес Деннер, – что у парня, который несколько месяцев назад получил пулю в легкие, должно хватить ума больше не возвращаться сюда!
Кристи вздрогнула от слов "пуля в легких" и от того, как спокойно шериф говорит об этом.
Она внимательно посмотрела на бородача и впервые заметила, что его одежда была ему великовата, словно он недавно похудел. Глубокие морщины вокруг рта не могла скрыть даже борода.
– Не беспокойся за меня, – хмыкнул бородач. – Я живучий.
Деннер поморщился:
– Что тебе здесь нужно?
– То же, что и всегда: чтобы меня оставили в покое, как любого законопослушного гражданина.
– Лучше убирайся отсюда, парень.
– Почему?
Деннера, казалось, удивил вопрос, заданный совершенно спокойно.
– Нам здесь не нужны убийцы, – мрачно произнес шериф.
– Тогда почему вы не ищете человека, который пытался убить меня?
Правая рука Деннера скользнула по кобуре, словно он желал удостовериться, на месте ли пистолет.
– Я стал шерифом несколько месяцев назад, – сказал он. – И у меня не было времени, чтобы составить список всех твоих врагов, не говоря уже о том, чтобы допросить их. К тому же этот парень выстрелил в тебя по ошибке, ты же знаешь. Он охотился и принял тебя за оленя.
Бородач усмехнулся, оскалив зубы:
– Я этого не знаю. А что касается твоей безумной занятости, то, поверь, у тебя было бы больше времени, если бы ты не взял на себя роль охранника Ксанаду.
– Слушай…
– Но я понимаю, что денежки Хаттона…
– Сукин сын! Ты не имеешь права…
– …важнее, чем любимые расследования.
– …не имеешь права совать нос не в свои дела, – раздраженно закончил Деннер.
– Десять тысяч долларов ведь немалые денежки для этого штата!
– Что это значит? – возмущенно заорал Деннер.
– Это ты мне скажи, что это значит, шериф. Ты единственный, кто получает денежки от Хаттона.
– А ты хотел бы, чтобы их получал Ларри Мур? Вот, значит, в чем дело? Ты просто злишься, что твой дружок не стал шерифом!
– Ларри нельзя подкупить.
Деннер помотал головой, словно не желая слушать, и воинственно сжал рукоятку пистолета. Бородач подошел вплотную к шерифу.
Кристи на минуту закрыла глаза. Ей никогда раньше не приходилось видеть, чтобы невооруженный человек так решительно выяснял отношения с вооруженным. У "гробокопателя" не было никакого оружия, если не считать металлической пряжки ремня, украшенной бронзовой пластинкой размером с серебряный доллар.
– Меня никто не подкупал, – скрипнул зубами Деннер. – Меня избрали, избрали для того, чтобы такие, как ты, не путались на дороге у честных граждан.
– Я никому не переходил дорогу, – спокойно ответил бородач. – Ни тебе, ни вообще кому-нибудь в штате Колорадо. Но есть человек, который стоит у меня на дороге. Тот сукин сын, что выстрелил в меня и оставил умирать как собаку. И с ним я расплачусь.
– Попридержи язык, парень! Не хватало еще одного несчастного случая на охоте!
Бородач спокойно смотрел на него, и шериф инстинктивно подался назад: его рука еще сильнее сжала пистолет.
У Кристи перехватило дыхание.
"Нет, – думала она, – этого не может случиться. Дело происходит в музее в двадцатом веке, а не в салуне времен первых поселенцев".
– Ты что-то хотел сказать, Деннер? – насмешливо спросил бородач.
– Я хочу повторить только то, что сказал тебе твой доктор: Ремингтон не очень здоровое место для бывшего заключенного с простреленными легкими. Уезжай отсюда. Так будет лучше для всех, в том числе и для тебя.
Бородач рассмеялся:
– В каждом городе на Диком Западе должен быть человек вне закона, как один из необходимых атрибутов. Похоже, я только что получил эту роль.
Он демонстративно повернулся к Деннеру спиной и заговорил с Вероникой:
– Я приду завтра. Тогда и поговорим об этих горшках. – И вышел из музея. Шериф выругался себе под нос и тоже вышел, не сказав больше ни слова.
Когда колокольчик затих, Кристи перевела дыхание.
– Я не была здесь десять лет, но, похоже, за это время здешние мужчины мало изменились, – нашлась она наконец.
Вероника рассмеялась:
– Да, это такой мужчина, что берегись! Шесть футов роста.
– Шесть футов? Он показался мне еще выше. Или он так грозно выглядит из-за пистолета?
– Пистолета? А, вы говорите о Деннере. Я имела в виду Кейна.
– Кейна? – рассеянно переспросила Кристи.
– Его зовут Эрон Кейн.
Кристи растерялась. Бородатый мужчина оказался тем самым человеком, о котором ее предупреждала Джо-Джо.
– Если бы я любила заключать пари, – продолжала Вероника, – а я люблю заключать пари, – я бы поставила на Кейна против любого.
Кристи не слушала ее. Она смотрела в окно на того, кого так боялась ее сестра.
– Почему Деннер назвал его гробокопателем?
– Кейн не гробокопатель, что бы ни говорили эти типы из университета.
Кристи недоуменно взглянула на нее.
Вероника улыбнулась и, взяв одну из коробок, принесенных Кейном, направилась в подсобную комнату, на ходу не переставая болтать.
– Если у тебя диплом, то ты археолог, – говорила она. – А если нет, то ты гробокопатель. Вероника скрылась в подсобке.
– А если копаешь без диплома и на общественной земле, то уж тем более ты гробокопатель. – Она вновь появилась в комнате.
– И сукин сын? – добавила Кристи.
Вероника рассмеялась.
– Да, Денверу и Кейну не с чего обмениваться любезностями, – сказала она, забирая очередную коробку. – Деннер любил командовать, еще когда не был шерифом.
– А Кейн, похоже, не из тех, кто любит, когда ими командуют.
– Да, Кейн не тот парень. К тому же еще они поцапались из-за этой блондинки, главной модели Хаттона.
Кристи была рада, что Вероника снова ушла в подсобку и не могла видеть выражения ее лица. Когда она вышла, Кристи уже сумела взять себя в руки.
– Это та, которую зовут Джо? – осторожно спросила она.
– Она самая.
– Что же у них произошло?
– Деннер хотел ее. Но не получил. А однажды я видела ее с Кейном.
"Джо-Джо и Кейн? – напряженно размышляла Кристи. – Но ведь она сказала, что он ее ненавидит!"
– По всему было видно, что знаменитая Джо от него без ума. Это был единственный раз, когда я их видела вместе, но… – Вероника многозначительно замолчала.
Неужели Кейн смог показать Джо-Джо, что не все в мире можно купить красотой? Кристи передернуло от мысли, неожиданно пришедшей в голову.
Может быть, именно поэтому Джо-Джо позвонила ей и предложила бабушкино ожерелье? А вдруг Джо-Джо наконец-то выросла и решила восстановить сожженные мосты? Случилось чудо: благодаря Эрону Кейну Джо-Джо поняла, что она вовсе не центр Вселенной?
Кейн не был похож на чудо, но между мужчиной и женщиной случаются куда более странные дела.
Неужели Джо-Джо научилась любить? Стала тем человеком, которого Кристи всегда хотела видеть в своей сестре? Верила, что есть другая, настоящая Джо-Джо и, если проявить терпение и понимание, она раскроется навстречу любви.
Кристи вдруг ужасно захотела увидеть свою сестру.
ГЛАВА 4
Мимо Кристи на огромной скорости проезжали пустые фургоны, направлявшиеся в горы, чтобы забрать скот на зимовку в долины. Солнце светило ярко, но в воздухе уже чувствовалось приближение зимы.
"Может быть, Запад и изменился, – думала Кристи, ведя машину, – но по крайней мере две вещи остались неизменными: большие грузовики и узкие дороги".
По обеим сторонам шоссе виднелись узкие пыльные дороги, ведущие к домикам, которым было уже более ста лет. Кристи помнила запах, этих домов, помнила, как скрипели они по ночам, когда дул сильный ветер и ветви деревьев царапали стекла окон. Она помнила, как подростком глядела сквозь слезы в зеркало, висящее над дешевеньким туалетным столиком, и спрашивала себя, почему Бог дал ей ум вместо такого лица и тела, увидев которые, все мужчины побежали бы за ней с высунутыми языками, как собаки.
Погрузившись в воспоминания, Кристи совсем забыла о сестре. Конец сентября в этих краях выдался довольно холодным, поля и луга уже опустели, а деревья на крутых склонах гор покрылись где краснотой, а где позолотой. Но небо было таким бездонно-голубым, что на него больно было смотреть.