Всего за 44.95 руб. Купить полную версию
Когда мы подавляем наши субличности, они не получают ничего из того, что им нужно, и тогда они начинают этого добиваться теми средствами, которые есть в их распоряжении: обман, манипулирование, насилие, какие-то другие автоматизмы. И делают это, не останавливаясь ни перед чем, подобно тому, как мы съедаем больше, чем способны переварить, если срываемся со строгой диеты и в три утра открываем холодильник.
И тогда, если мы спрашиваем, допустим, нашего Брошенного ребенка о том, как часто он хотел бы, чтобы мы уделяли ему время, он ответит, что хочет этого 24 часа в сутки. Сталкиваясь с такими нереалистичными требованиями, важно сохранять эмпатичную понимающую установку по отношению к субличности в духе "я понимаю, почему ты хочешь быть со мной круглые сутки, но я могу сейчас быть с тобой только полчаса в день. И я знаю, что могу делать это каждый день – давай попробуем, возможно, этого окажется для нас достаточно".
На такой глубине мы отражаем субличность в ее сущности, здесь происходит настоящая Встреча с ней и возникает поле отношений. Через них мы начинаем лучше понимать себя. Да и гораздо проще общаться со своим Критиком, обращаясь не к его нападкам на нас, а к его стремлению к уверенности или, например, принятию непосредственно. На каком-то фундаментальном уровне каждая часть нас стремится к тому, чтобы нам было хорошо.
Синтез
Интеграция означает, что субличность перестает быть изолированной и становится частью нашей жизни, проявляется в ней, и мы активно с ней взаимодействуем. Это называется заземлением (grounding), и недостаточное внимание к нему всегда тормозит процесс интеграции субличности. То же самое происходит, например, если клиент психотерапевта переживает инсайты на сессии, но тут же забывает о них, выходя из кабинета. Для того чтобы происходили изменения, одного осознания недостаточно – всегда необходимо действие, чтобы то, что осознано, могло быть реализовано.
Но каким образом можно включить в свою жизнь несколько субличностей, особенно в том случае если они конфликтуют друг с другом? Джеймс Варгиу предлагает технику тайм-шеринга: включение субличности в свою жизнь не предполагает, что с этого момента вся наша жизнь отдается субличности. Мы находим ей место в жизни и уделяем достаточно времени, и так же можно поступить, если субличностей несколько. Важно здесь не то, как много времени есть у каждой из них, а то, насколько полно они могут в это время себя проявлять, и то, как мы им в этом помогаем.
Можно очень по-разному уделять время своим субличностям: это могут быть прогулки по парку, настольные игры, можно купить кисти и краски, посмотреть фильм или прочитать книгу, которую давно хотели прочитать. Это всегда очень конкретные вещи, которые могут казаться незначительными, но в пространстве эмпатичных отношений с субличностью они создают глубину и проживаются как нечто важное и хорошее.
В конечном итоге, это означает проживать свою жизнь так, чтобы каждая наша часть могла быть в ней на своем месте, проявить в своей жизни себя наиболее полно, – по сути, быть собой. Это выражение аутентичной личности, а на уровне субличностей это выражает их синтез.
Синтез не предполагает, что субличности перестают существовать и вливаются в аутентичную личность, смешиваются с ней. Со временем они просто перестают быть видимыми так же четко как на предыдущих этапах работы, поскольку мы уже не реагируем автоматически, как раньше, и тревога и агрессия проходят. В то же время мы сохраняем возможность обратиться к каждой субличности индивидуально, ведь они не исчезают, как не исчезают наши качества, которые их составляют.
Но иногда синтез может иметь своим результатом и объединение, сплав субличностей. В примере из практики Варгиу женщина, которая идентифицировала себя как "хорошую дочь, жену и мать", жила долгое время для того, чтобы угодить отцу, мужу и своим детям соответственно. После сорока она развелась, занялась карьерой, стала обращать внимание на себя и заботиться о себе. По ее словам, она превратилась словно в "нового человека".
Проблема ее состояла в том, что, будучи этим Новым человеком, она не чувствовала к своим детям прежней любви и привязанности. Чувства возвращались, только если она становилась обратно Прежней собой. Новый человек отражал очень важные и ценные для нее вещи: самоуважение, интеллект, независимость, стремление к достижениям. Но и Прежняя она не была только лишь тяжелым бременем: в ней оставалась близость, чувствительность и способность любить. В терапии женщина увидела в этом возможность объединить две эти субличности в одну, обладающую качествами обеих, и со временем ей это удалось.
Существование субличностей – это вполне нормальное явление, которое – при условии эмпатичных отношений с каждой из них – делает нашу жизнь только богаче. Синтез в этом смысле означает то, что наши субличности, основываясь на отношениях с нами, могут сосуществовать друг с другом как сообщество, в котором принимаются особенности каждой, дается пространство для выражения себя, каждая имеет ценность, и все они включены в более широкий контекст наших жизненных смыслов.
Ассаджиоли проводит здесь аналогию с человеческим организмом: наши органы отграничены друг от друга, но при этом совместно включены в единый физиологический процесс нашей жизни.
Глава 3 Идентичность
То, с чем мы себя идентифицируем, доминирует над нами.
Роберто Ассаджиоли
Когда мы задаемся вопросом "Кто Я?", первым на ум часто приходит имя. Я Иван. Когда я говорю это, я знаю и чувствую, что речь обо мне. Я использую никнейм в ЖЖ, и когда я его использую, я тоже говорю о себе.
Еще я – мужчина, я психолог, я сын и брат, я кареглазый, я ленивый и требовательный, я люблю сладкое (чего уж там). Список можно продолжать долго – во всяком случае, до конца книги его точно хватит: у меня много социальных ролей, интересов, качеств, внешних примет, привычек, многих других вещей, которыми я могу охарактеризовать себя и через которые могу себя определить. И каждый раз я буду сообщать что-то, что будет правдой обо мне, что мне соответствует в той или иной степени, но никогда на вопрос "Кто Я?" не отвечу. Все это останется набором сведений: это обо мне, но это не Я.
Одновременно с этим у многих, кто пробует проделать такое упражнение, внутри возникает совсем другое ощущение. В самом начале я говорил о себе "я Иван", и чувствовал при этом, что речь идет обо мне. С каждым очередным элементом списка я все сильнее чувствую, что речь обо мне, и что это – Я. В этом я себя вижу и узнаю.
В то же время я понимаю, что если бы меня звали, скажем, Николаем, речь была бы, опять же, обо мне. Каким-то образом я, несмотря на такие разные определения, все время знаю и чувствую, что речь обо мне. Я один и тот же, независимо от того, какие аспекты себя вношу в список, и сколько их там окажется. И каждый из нас остается одним и тем же человеком, независимо от того, сколько субличностей он в себе обнаружил, читая предыдущую главу. В этом заключается парадокс единства-и-множественности (the multiplicity-and-imity paradox).
Это чувство себя в жизни, как правило, проходит незамеченным, само собой разумеющимся. В то же время это – нечто большее, чем чисто теоретическая концепция. Это реальность, в которой все мы живем.
Переживание себя может меняться в зависимости от ситуации. Когда мы засыпаем, оно, как правило, исчезает, а утром появляется снова. Оно очень хорошо чувствуется, когда мы принимаем комплимент или если нам стыдно, и практически пропадает, когда мы сильно концентрируемся на чем-то или полностью отдаемся какому-то процессу – например, рисуем или пишем стихи. И, несмотря на это, мы всегда уверены, что остаемся собой: что наше бытие имеет протяженность (continuity), оно продолжается во времени и прерывается только смертью.
Это чувство – одно из наиболее ценных для нас. Даже когда оно остается неосознанным, мы готовы пойти на многое, чтобы его сохранить. Если ему угрожает какая-либо опасность, это активизирует наши защиты. Страх смерти – наверное, самый распространенный страх, – предполагает не столько страх старения, боли, одиночества и неизвестного, сколько то, что Я со смертью перестаю существовать, полностью пропадаю.
Но моя ценность и ценность моего чувства себя – это опять какая-то дополнительная информация обо мне, не дающая ответ на вопрос "Кто Я?". И как бы еще мы ни отвечали на этот вопрос, мы можем только узнавать себя, мы не можем себя знать.
Идентификация
Когда я отвечаю на вопрос "Кто Я?", я определяю себя через что-то, что не является мной, но что принадлежит мне или как-то связано со мной – и в чем Я проявляюсь. Я как будто ставлю условный знак равенства между собой и своей профессией, телом, своими качествами или навыками – фиксирую себя в определенном контексте. Потому этот процесс называется отождествлением, или идентификацией.
Отождествляясь с чем-то или кем-то, я, с одной стороны, в чем-то ограничиваю свою свободу (если я в контексте приема клиента психолог, то в том же контексте я уже не могу быть приятелем), с другой – даю себе возможность проявиться и действовать, чего иначе просто не произойдет.