Всего за 74.9 руб. Купить полную версию
В пубертатном периоде Б. пытался бросить занятия онанизмом, так как ему стало стыдно за свое увлечение. Однако это не удалось: он мог выдержать без онанизма всего несколько дней, после чего появлялись потливость, головные боли, становилось плохо – "как алкоголику без водки". Когда приятель рассказал ему о своих половых связях с женщинами, у Б. "потемнело в глазах" от зависти, что у кого-то нормальный оргазм получается, а у него – нет. Рассказ приятеля "врезался" в память, это был "шок", сравнимый с тяжелой "травмой". Больной продолжал онанировать, боясь при этом общения и разговоров с женщинами. Говоря о своем "пороке", Б. пытается объяснить его происхождение одиночеством, "голодом общения" и "голодом информации". Б. называет свое состояние "эмоционально-информационной пустотой". Он прибегал к различным способам для уменьшения этого тягостного для него ощущения, например, слушал "мягкую" инструментальную музыку. Он полагает, что и с помощью Интернета также можно улучшить состояние, но боится "слишком глубокого погружения", при котором может "поехать крыша". Впоследствии онанизм перестал вызывать эффект "освобождения". Чувство одиночества не проходит, воспринимается более остро. Б. просил помочь ему избавиться от "тягучего состояния", близкого к отчаянию. Он неоднократно обращался к психиатрам, которые устанавливали ему диагноз шизофрении.
В вышеприведенном примере мы видим ряд подтверждений теории либидо. Во-первых, все коренится в раннем детстве, в дебюте жизни. Заложенная тогда неправильная программа выполняется у Б. во взрослом состоянии. В раннем детстве он пережил эмоциональное отвержение, всевозможные запреты. Отсутствовал эмоциональный контакте родителями, обеспечивающий нормальное развитие либидо (не было теплоты, внимания со стороны родителей, кормления грудью и т. д.). Мальчик использовал аутоэротизм, самостоятельно вызывая приток любовной энергии. Впоследствии онанизм принял навязчивый характер. Закрепившись в период генитальной стадии, он сопровождал больного в дальнейшей жизни. Вместо длительного процесса индивидуации, с его конфликтами и противоречиями, мучительным поиском себя, своей Самости, Б. пошел по простому и коварному пути аутоэротического удовольствия.
То, что больной называет "эмоциональным голодом", как нельзя лучше характеризует состояние психики Б. Корни его проблем находятся в раннем детстве и связаны с эмоциональным отвержением. После акта мастурбации он испытывает облегчение не столько физиологического характера, сколько – от тягостных пут одиночества, от сознания собственной немощи в мыслях и поступках.
"Неодолимость" онанизма вовсе не является проявлением шизофрении, а представляет собой поток энергии, задавленной в раннем детстве запретами и отсутствием родительского тепла. Сексуальная (психическая) энергия уклонилась от своего нормального пути и стала "злой" силой. Она питает патологическую привычку, "прилипла" к ней и не отпускает. В роли таких привычек выступает, конечно, не только онанизм. В этой группе присутствуют депрессии и наркомания.
Б. критично относится к своей "мерзкой" привычке, ощущает ее чуждость, хочет избавиться от нее. В настоящее время он очень боится Интернета, боится "пристраститься" к рассматриванию порносайтов. "Как бы не произошло то же самое, что случилось со мной в 14 лет, когда я начал заниматься онанизмом", – опасается он. К.Юнг писал об этой проблеме следующим образом. "Энергия, сама по себе, не есть ни добро, ни зло, она ни полезна, ни вредна: она скорее нейтральна, так как все зависит от формы, в которую энергия вливается. Именно форма придает энергии качество.
Однако, с другой стороны, голая форма без энергии тоже нейтральна. В неврозе психическая энергия, без сомнения, заключена в малоценную и непригодную форму".
О чем, в этой связи, мы должны помнить? Надо заботиться об энергии – психической, либидинозной. Нельзя злоупотреблять запретами, насаждением с раннего детства строгой морали. Нельзя запрещать наслаждения: отрывать от груди, "от горшка", не давать ласки. Все это приводит к накоплению избытка сексуальной энергии, которая не находит применения и становится источником невроза. Когда на приеме я вижу чрезмерно строгую маму, которая не дает ребенку рта раскрыть, мне уже становится ясно происхождение симптомов. Ребенок не может ответить на вопросы о переживаниях, сновидениях, общении с друзьями. Он во всем подчиняется одной мощной воле родителя. Я задаю вопрос ребенку, а мама опережает его, тут же отвечает сама, и мальчик замыкается. При обследовании невротичных детей я всегда наблюдаю подобную картину: усиление родительской воли, ограничение желаний, самостоятельности ребенка.
С другой стороны, конечно, надо бороться и с "формой" болезни. Следует спокойно разъяснять вред невротических действий – онанизма, наркотизации и проч. Надо постараться выявить какие – то душевные переживания, послужившие основой таких действий. После этого попробовать их разрешить, скорректировать свое поведение, отношение к ребенку.
Личность упомянутого больного Б. характеризуется тем, что он не может думать и совершать поступки без "направляющей" роли другого человека, "проводника", душевно близкого ему. Больной сообщает, что на его "Я" должна быть направлена сила, которая бы помогала ему избавиться от тяги к онанизму. Он не чувствует необходимого контроля со стороны Супер-эго: родители отстранились от воспитания. Во взрослой жизни Б. тоже не чувствовал поддержки. Никто не проповедовал ему высоких моральных императивов.
Невроз тесно связан с феноменом "регрессии". Согласно общебиологическому закону, процесс развития, в том числе и формирование сексуальной функции, может быть "замедлен, задержан и недостаточен" (Фрейд). Регрессия – бегство к ранним формам сексуальной жизни, некогда доставлявшим удовлетворение. Либидо вновь "возвращается на прежние ступени развития". Человек ищет удовлетворение уже не в обычном половом акте. Он возвращается в Эдем детских сексуальных удовольствий. Испытывает повышенную тягу к еде, акту дефекации, раздражению анальной области, стимуляции тактильной чувствительности, кожных ощущений.
Как уже отмечалось, вытеснение не устраняет конфликт между сексуальным желанием и этическими требованиями. Круговорот либидо в человеке – вещь постоянная. Его вытесняют, но оно снова выплывает. Вытеснение – всего лишь полумера, направленная на временное прекращение внутриличностного конфликта. Не думать о постыдном желании, убрать с глаз долой. Но вытесненное желание, которое называется "комплексом", ждет своего часа, чтобы вновь активизироваться. Оно шлет в Эго своего "заместителя" или, точнее, "лазутчика". Это – видоизмененное первоначальное желание. Таким хитрым способом недопустимое становится допустимым. Данное образование, т. е. заместитель истинного желания, и представляет собой "симптом". Супер-Эго уже не наложит на него свой запрет, не узнает его. Таким образом, оно "допускается" в сознание. Беда в том, что означенное желание, по сути, изначально все равно остается "аморальным". Возникает ситуация "ни мира, ни войны". Вроде пропущено, а в то же время, аморально. Обман прошел, но моральная проблема для личности осталась. Например, запретное, стыдное желание мастурбировать проявляется покраснением кистей рук. Никто не знает, что руки краснеют от желания получить сексуальное удовлетворение в акте мастурбации. Человеку назначают крем, физиопроцедуры, таблетки, но ничто не помогает. Ладони по-прежнему краснеют. Стремление онанировать "хитрым" способом перешло в симптом покраснения рук, и моральная цензура личности его пропустила. Но от этого не легче. Симптом остался. То же можно сказать и в отношении переедания. Ранее оральное влечение требует удовлетворения, и никакие диеты тут не помогут. Если всякий стресс, который испытывал ребенок, мать заглушала пищей, то данный рефлекс останется на всю оставшуюся жизнь. Диета поможет сбросить килограммов 5 – 10, но потом аппетит с еще большей силой наверстает упущенное.
Взрослый человек связан со своим детством. Оно ему часто снится. Оно определяет его поведение по собственному алгоритму. И этот порядок извечен.
Вспоминай и говори
Применение психотропных средств кажется весьма логичным. Берется симптом, например, страхи. Чтобы их уменьшить, назначается транквилизатор. По логике лекарственного воздействия, он должен бы помочь, и чем выше доза, – тем быстрее и лучше. Но этого не случается. При лечении неврозов лекарственными средствами достичь успеха удается далеко не всегда.
Какие только диагнозы не устанавливались больному X., 56 лет! И параноидная шизофрения, и бредовое расстройство… В детстве он боялся строгого отца, который "все запрещал". В юности X. был исполнителен, послушен, строго следовал моральным нормам. В общении с женщинами проявлял робость. В 30 лет стал пить, перенес черепно-мозговую травму.
Жил в коммунальной квартире, постоянно ссорился с соседями. У него появились депрессивные высказывания. Обвинял себя в том, что не смог создать семью, не справляется с работой. Однажды, углубившись в эти переживания, нанес поверхностный самопорез на коже шеи. Чтобы не чувствовать себя "одиноким", переехал жить к сестре. Совсем престал работать. Выходит из дома только в сопровождении сестры. Стал говорить, что соседи следят за ним, хотят отравить.
В психиатрическую больницу X. поступил из-за того, что не выходит из дома. Целью госпитализации считает получение группы инвалидности. X. активно говорит о том, что за ним следят якобы "из компьютера". Он с удовольствием лег в стационар. Все уловки X. направлены на достижение весьма меркантильной цели: ему надо быть "больным", чтобы сестра продолжала содержать его, ухаживать за ним как за больным и не укоряла за безделье.