Я, разумеется, не хочу сказать, что все упомянутые авторы, как и многие другие, принадлежащие к "гуманистической и экзистенциальной" школе, вполне согласны между собой или что они говорят об одной и той же "самости", не говоря уже о том, что я называю "кентавром". Но мне все же кажется, что они разделяют существенное и впечатляющее число общих предпосылок и выводов (многие из этих авторов признают этот факт, в общем соглашаясь с названием "гуманистически - экзистенциальное" для данного направления - см., например, книгу "Современные теории личности" [88], где в разделах о Роджерсе, Адлере, экзистенциализме, холизме, организмических теориях и персонализме признаются общие сходства их всех). Однако, на мой взгляд, экзистенциальный кентавр является реальным и более высоким уровнем сознания, высокоупорядоченным единством дифференциации и трансценденции, а обширные сходства у этих авторов происходят из того факта, что они либо постигли интуитивно, либо испытали лично этот высокий уровень бытия и осознания.
Автономия, самоактуализация
и интенциональность
Итак, многие из экзистенциалистов - гуманистов продвинулись очень далеко в объяснении, изучении и описании потенциальных возможностей тотального тела - ума или кентавра. Первостепенным в этом отношении стало понятие "самоактуализация", введенное Голдштейном и Карен Хорни и популяризованное Маслоу, Роджерсом, Перлзом и "Движением за реализацию человеческих возможностей". Вся теория Роджерса, например, "сосредоточивает обновленное внимание на важности актуализации полного потенциала каждого индивида и на значении таких понятий, как переживание, организменное оценивание и организменное ощущение, имеющие в данной теории решающую значимость для осуществления этого уникального потенциала (курсив мой - К. У.)" [187]. Смысл в том, что полный потенциал человека берет начало в том, что Роджерс называет "тотальным непрекращающимся психофизиологическим потоком" или "тотальным организменным переживанием", а не из какого‑либо одного аспекта или фрагмента этого потока - "эго", тела, Супер - "эго", концепции себя и так далее. В наших же терминах самоактуализация тесно связана с кентаврическим уровнем, и к ней нет прямого доступа с уровней "эго" или Маски.
Ролло Мэй, например, утверждает, что "ни "эго", ни тело, ни бессознательное не могут быть "автономными", а могут существовать только как части целостности. И именно в этой целостности [кентавре] должны иметь свое основание воля и свобода" [266]. Видимо, действительная автономия (и самоактуализация) должны быть (и по определению только и могут быть) результатом сознательного возникновения этой целостности - своего рода сдвига тождественности с любого из фрагментов ("эго", маски, тела) на их первичную и более высокую интеграцию. В соответствии с общим направлением экзистенциального мышления, когда человек чувствует или воспринимает собственную самость как первичное тотальное бытие, он принимает - может принимать - ответственность за все свое бытие-в-мире. Он способен, по выражению Сартра, выбирать самого себя. У такого высокоразвитого экзистенциального кентавра не бывает нерасположенности к настоящему, у него нет никаких спрятанных сторон самости, уворачивающихся от этого существования. Такой индивид может начинать двигаться к целому, сам будучи целым, и это как раз то, что Лесли Фарбер назвал "спонтанной волей" [118].
Мне особенно нравится понятие "спонтанная воля", поскольку - помимо своих собственных неотъемлемых достоинств - оно подчеркивает те виды потенциальных возможностей, которые доступны только кентавру или тотальному бытию, и недостижимы для тела, "эго" или маски в отдельности. Ролло Мэй так поясняет выводы Фарбера: "Д - р Фарбер разграничивает две области "воли", первая из которых состоит в переживании самости в ее тотальности, то есть в относительно спонтанном движении в определенном направлении. При волеизъявлении такого рода, тело движется как целое, а опыт характеризуется раскрепощенностью и открытостью воображения. Это тот непосредственный опыт свободы, который предшествует любым разговорам о политической или психологической свободе" [265]. Мы специально отмечаем здесь умственную установку на открытость и воображение, подчеркивание тотальной самости и понятие ее бытия как движения целого.
"По контрасту, воля второй области, как ее понимает д - р Фарбер, это воля, в которую входят какие‑то навязчивые элементы, какая‑то обязанность принимать решение с элементами за что‑то и против чего‑то. Если воспользоваться фрейдистской терминологией, то в эту область следует включить "волю Супер - "эго"" [265]. Спонтанная воля исходит от тотального тела - ума, тогда как вторая воля - от напряженного и целеустремленного "эго" (и Супер - "эго").
Далее, мне хотелось бы указать, что Мэй, в общем, приравнивает спонтанную волю тотальной самости к тому, что экзистенциалисты называют интенциональностью, и поэтому говорит, что интенциональность "является недостающим звеном между умом и телом" [265]. Насколько я понимаю, связь достаточно проста, и сам же Мэй на нее указывает: тело имеет тенденцию быть "непроизвольным" или "спонтанным" в том смысле, что за исключением произвольных движений мышц, мы не контролируем нормально и сознательно телесные процессы циркуляции, роста, пищеварения, чувствования и все те миллионы спонтанных переменных, которые в сумме составляют "естественную мудрость тела". С другой стороны, мы, как правило, считаем, что многие виды произвольной, контролируемой и целенаправленной деятельности исходят от "эго". Тогда тотальная самость, как более высокое единство "эго" - и - тела, есть некий тип совпадения обеих сфер опыта - произвольной и непроизвольной. Следовательно, "спонтанная воля" - "недостающее звено между умом и телом" - это интенциональность.
В этой и следующей главах я намерен особо выделять понятие интенциональности, и потому в порядке введения (мы вернемся к нему позже) позвольте отметить, что, согласно Мэю, интенциональность - это "не отождествленность с интенциями (намерениями), а измерение, лежащее в их основании… то измерение, которое пронизывает и включает в себя как сознание, так и бессознательное, как познание, так и волеизъявление" [265]. Я буду называть познавательный аспект интенциональности образным видением или процессом высшей фантазии. "Воображение, - говорит Мэй, - является родным домом для интенциональности". Или еще лучше: "Интенциональность - это наделенная воображением внимательность, которая лежит в основе наших интенций и формирует наши действия". Можно сказать, что познавательным аспектом интенциональности является образное видение, а волевым аспектом последнего - интенциональность; причем и то и другое, как я полагаю, берет свое начало в единстве ума и тела более высокого порядка, которое мы называем кентавром.
Интенциональность - это спонтанная воля кентавра, в котором едины тело и сознание, а образное видение или высокая фантазия - это его язык. Ролло Мэй так и говорит: "Воображение - родной дом для интенциональности, а фантазия - один из ее языков. Под последней я подразумеваю не что‑то нереальное, куда мы убегаем, а ее изначальный смысл, phantasitikous, "способность представлять", "делать видимым". Фантазия - это язык тотальной самости (курсив мой - К. У.)" [265]. Сходным образом, Перлз с соавторами отмечают, что фантазия в своей чистейшей форме является просто выражением самости-в-единстве: "единством перцептуальных, моторных и чувствительных функций" [292], которое они называют разновидностью "спонтанного соприкосновения" (что очень похоже на "спонтанную волю" у Фарбера).
Юнг также быстро уловил объединяющую роль процесса высокой фантазии. "Внутренний образ, - пишет он, - это комплексный фактор, состоящий из самого разнообразного материала, заимствованного из самых разных источников. Это, однако, не конгломерат, а суммарный продукт с собственным автономным назначением. Образ является концентрированным выражением совокупной психической ситуации, а не чистых и простых содержаний бессознательного - ни исключительно, ни даже по преимуществу" (курсив Юнга) [214]. Следовательно, для Юнга комплексный образ - то, что я называю высокой фантазией или образным видением, - является выражением тотального бытия, включающим и сознательный, и бессознательный аспекты (припомним, что Ролло Мэй говорил об интенциональности, как об "измерении, пронизывающем и включающем в себя как сознание, так и бессознательное"). По собственным словам Юнга, "образ в равной мере является выражением как бессознательной так и сознательной ситуации текущего момента. Поэтому интерпретация его значения не может проистекать ни исключительно из бессознательного, ни из сознания, но лишь из их взаимного отношения" [214].
Говоря о процессе "высокой" фантазии, я подразумеваю, что существует также и процесс "низкой" фантазии. И мы уже видели его: это инфантильный первичный процесс уравнивания целого и части и тождественности субъекта и предиката, познавательная форма магического тифона. Две эти формы, какими бы похожими они ни казались непривычному взгляду, просто нельзя уравнивать.