Всего за 128 руб. Купить полную версию
Но мы допускаем ложь не только на телеэкраны, но и непосредственно в душу. Разве можно ответить честно на вопрос: "Ты будешь любить меня вечно?" – или на еще более сложный: "Ты любишь только меня?" Очевидно, что человек, задающий вопрос, ждет вполне определенного ответа и тем самым провоцирует отвечающего на ложь.
А теперь вообразим ситуацию, в которой ребенок, опираясь на требования родителей (а не на внутренний неосознаваемый инстинкт самосохранения), действительно вдруг становится абсолютно честным. Сколько несчастий в таком образе он принесет и себе, и близким! Представьте, что произойдет, если вы будете рассказывать своим родителям нежную историю о том, как вы готовили им подарок, а ребенок вдруг (следуя вашим же указаниям) скажет, какие слова вы на самом деле произносили? А если подобное произойдет на работе, куда вы привели ребенка и в его присутствии стали говорить начальнику о том, как тепло к нему (начальнику) относитесь? А ребенок вдруг повторит ваши слова о начальнике, сказанные в телефонном разговоре с подругой?
Или когда вы, преподнося подруге подарок, будете рассказывать, как долго его искали, а ребенок вдруг заметит, что вчера его вам подарила другая подруга? Самое печальное, что в таких случаях просто нечего ответить.
Сколько родителей были пойманы своим ребенком, когда меняли планы в связи с внезапно возникшими обстоятельствами. И тогда ребенок резонно заявлял: "Но ты же обещал(а)!" И у родителей не было оправданий, потому что трудно объяснить ребенку, которого вы привели к себе на работу на полчаса, а задержались на полтора, что есть дело, которое нужно срочно сделать, потому что от этого многое зависит. Ребенок не может включить в анализ множество деталей, а потому не принимает ваших объяснений, особенно если вы регулярно повторяете: дал слово – держи.
Я до сих пор не могу забыть (хотя простила много раз много лет назад), как родители, уезжая от меня, четырех– или пятилетней, и оставляя на государственной даче (в пятидесятые годы детей из яслей и детских садов в летний период вывозили оздоровляться на подобные дачи), обещали, что сейчас вернутся. Я не могла поверить воспитательнице, что они уехали домой, оставив меня одну, и ждала…
Согласитесь, многие родители, когда ребенок заливается слезами, повторяют этот трюк и в наше время, чтобы успеть на самолет, поезд, машину.
Владимир Тендряков изобразил в повести "Ночь после выпуска" безрадостную картину того, что получается, когда счастливые люди решают сказать друг о друге правду. В его произведении это делают выпускники школы. Они договорились говорить ВСЮ правду, но они не понимали, что необходимы "правила говорения правды". Оказалось, что сказанная ими правда разрушила мир, в котором они так счастливо жили, и 10 лет, проведенные вместе, обратились в прах. Но правда ли это была? Сиюминутные ощущения вовсе не обязательно – правда. Да и нагромождение случайных фактов, вырванных из контекста, нередко вырастает в большую ложь.
Более того, ребенку трудно отличить ложь и правду. Рэй Брэдбери в романе "Вино из одуванчиков" повествует о старой леди, миссис Бентли, которая начала дружить с детьми. Это общение доставляло ей большое удовольствие до тех пор, пока они не разговорились о деликатном предмете, недоступном для детского понимания. Неожиданно обнаружилось существенное различие в восприятии ими простых вещей. Старая леди сообщила обычный, с ее точки зрения, факт, что когда-то она была девочкой. Дети, уверенные в постоянстве вещей и событий, решили, что она лжет. Вот как пожилая женщина пыталась доказать им, что она не лгунья:
"А теперь взгляните. – И старуха торжествующе подняла вверх раскрашенную фотографию, свой главный козырь. Фотография изображала миссис Бентли семи лет от роду, в желтом, пышном, как бабочка, платье, с золотистыми кудрями, синими-пресиними глазами и пухлым ротиком херувима.
– Что это за девочка? – спросила Джейн.
– Это я! – Элис и Джейн впились глазами в фотографию.
– Ни капельки не похоже, – просто сказала Джейн. – Кто хочешь, может раздобыть себе такую карточку. – Они подняли головы и долго вглядывались в морщины.
– А у вас есть еще карточки, миссис Бентли? – спросила Элис. – Какие-нибудь попозже? Когда вам было пятнадцать лет, и двадцать, и сорок, и пятьдесят? – И девочки торжествующе захихикали.
– Я вовсе не обязана ничего вам показывать, – сказала миссис Бентли.
– А мы вовсе не обязаны вам верить, – возразила Джейн.
– Но ведь эта фотография доказывает, что и я была девочкой!
– На ней какая-то другая девочка, вроде нас. Вы ее у кого-нибудь взяли".
Дети не верили ни одному ее аргументу. Пожилая женщина очень расстроилась, но ночью ей почудился разговор с умершим мужем:
"Это не поможет, – говорил мистер Бентли, попивая свой чай. – Как бы ты ни старалась оставаться прежней, ты все равно будешь только такой, какая ты сейчас, сегодня. Время гипнотизирует людей. В девять лет человеку кажется, что ему всегда было девять и всегда так и будет девять. В тридцать он уверен, что всю жизнь оставался на этой прекрасной грани зрелости. А когда ему минет семьдесят – ему всегда и навсегда семьдесят. Человек живет в настоящем, будь то молодое настоящее или старое настоящее; но иного он никогда не увидит и не узнает".
"Ты бережешь коконы, из которых уже вылетела бабочка, – сказал бы он. – Старые корсеты, в которые ты уже никогда не влезешь. Зачем же их беречь? Доказать, что ты была когда-то молода, невозможно. Фотографии? Нет, они лгут. Ведь ты уже не та, что на фотографиях.
– А письменные показания под присягой?
– Нет, дорогая, ведь ты не число, не чернила, не бумага. Ты – не эти сундуки с тряпьем и пылью. Ты – только та, что здесь сейчас, сегодня, сегодняшняя ты.
Миссис Бентли кивнула. Ей стало легче дышать". Наутро она позвала детей и раздала им то, что хранила многие годы.
"И потом все лето обе девочки и Том часто сидели в ожидании на ступеньках крыльца миссис Бентли, как птицы на жердочке. А когда слышались серебряные колокольчики мороженщика, дверь отворялась и из дома выплывала миссис Бентли, погрузив руку в кошелек с серебряной застежкой, и целых полчаса они оставались на крыльце вместе, старуха и дети, и смеялись, и лед таял, и таяли шоколадные сосульки во рту. Теперь, наконец, они стали добрыми друзьями.
– Сколько вам лет, миссис Бентли?
– Семьдесят два.
– А сколько вам было пятьдесят лет назад?
– Семьдесят два.
– И вы никогда не были молодая и никогда не носили лент и вот таких платьев?
– Никогда.
– А как вас зовут?
– Миссис Бентли.
– И вы всю жизнь прожили в этом доме?
– Всю жизнь.
– И никогда не были хорошенькой?
– Никогда.
– Никогда-никогда за тысячу миллионов лет? – В душной тишине летнего полудня девочки пытливо склонялись к старой женщине и ждали ответа.
– Никогда, – отвечала миссис Бентли. – Никогда-никогда за тысячу миллионов лет".
Все-таки иногда ложь – действительно лучшее решение проблемы, особенно когда мы имеем дело с детьми.
Русский язык, отражающий культуру людей, на нем говорящих, дает нам дополнительные подсказки. В нем существует то, чего нет во многих языках, например, в английском. У нас есть правда разного рода. Например, у нас есть "истинная правда", которая, соответственно, предполагает, что правда может быть и неистинной.
Правда бывает подлинной (линка – это кусок кожи, который вырезали со спины во время пытки, чтобы узнать правду), чистой (человека бросали в воду, и если он всплывал, то был не прав, а если тонул, то был прав), подноготной (когда что-нибудь засовывали под ногти все ради той же правды), голой (представьте себя голым на Соловках в окружении комаров или на морозе) и т. д. Таким образом, большая часть "названий" правды связана с пытками.
Есть правда настоящая, сущая – и это вновь заставляет задуматься над тем, что такое несущая и ненастоящая правда. Итак, правда бывает множественной (а вовсе не одна), но какой-то подозрительной ввиду методов, используемых для ее получения. Это как рыба не первой свежести. Где-то есть рыба (и она является свежей), но еще есть рыба первой, второй и разной другой свежести. Возникает ощущение, что правда, полученная под пытками, никак не может быть "первой свежести".
Помимо этого существует также полуправда. Это когда что-то является правдой, а остальное – нет. Но, может, тогда это уже ложь? Например, на бутылке написано "водка", а внутри – технический спирт. Опять же встает вопрос: когда правды половина, это еще правда, а когда правды одна треть – это уже неправда? Если в бокал качественного вина налить треть чего-то другого, это будет вино? Например, подросток говорит, что сдал экзамен, но при этом не говорит, что все списал. Или, как в романе "Два капитана" Вениамина Каверина, человек утверждает, что был близким другом капитана Татаринова, но не говорит, что своими действиями убил его.
И только русский язык дает возможность выбирать между "поступать по совести" и "по закону", а потому каждый действует в рамках своего собственного видения конкретной ситуации. Но существуют культуры, где такой дилеммы нет, поскольку нет такого понятия, как совесть. А потому люди поступают однозначно – по закону. Нельзя забывать еще об одной замечательной вещи. До XVI века в русском языке слово "ябеда" означало "судья" и имело положительное значение. Но видно такова уж практика судейского дела в нашей стране, что это слово изменило свой смысл на противоположный и стало обозначать "напраслину" и "наговор".