Достижения психиатрической науки и гуманизация отношении к психически больным оказывали большое влияние на судебную психиатрию. Значительный вклад в ее развитие в XIX - начале XX в. внесли такие крупные ученые и клиницисты, как И.М. Балинский, А.У. Фрезе, В.Х. Кандинский, В.П. Сербский, В.М. Бехтерев в России, В. Гризингер в Германии, Ж. Эскироль во Франции, Г. Маудсли в Англии, Р. Крафт-Эбинг в Австрии и ряд других.
Значительно более широкий круг проблем затрагивали идеи итальянского психиатра Ч. Ломброзо. Его концепция "преступного человека" ("врожденного преступника") была крайне радикальна. Она решительно пересматривала прежние взгляды на природу преступности и методы борьбы с ней и, как следствие этого, претендовала на всестороннее реформирование всей системы уголовной юстиции.
Однако реальное влияние на последнюю идею Ломброзо оказалось гораздо скромнее. Более заметно их воздействие на последующее развитие криминологии и в какой-то степени судебной психиатрии. Практически все научные концепции, признающие значимую роль биологических или медицинских факторов (генетических, психопатологических и пр.) в генезисе преступности, стали именоваться ломброзианскими.
Далее, в XIX в. появляются законодательные формулировки, применявшиеся затем в судебной и экспертной практике на протяжении более ста лет. Норма Французского уголовного кодекса 1810 г. о невменяемости ("Нет ни преступления, ни проступка, если обвиняемый во время совершения действия находился в состоянии безумия") просуществовала до 1994 г. когда во Франции вступил в силу новый уголовный закон. Введенные в 1843 г. в Англии критерии невменяемости, известные как Правила Мак-Натена, существуют в англо-американском праве и поныне.
Судебной психиатрии XX столетия присущи некоторые новые черты, не имевшие или почти не имевшие аналогов в прошлом.
Уголовное и уголовно исполнительное (исправительное) законодательство и правоприменительная практика наряду с тяжелыми психическими заболеваниями все большее внимание начинают уделять относительно неглубоким психическим расстройствам. Они учитываются при назначении наказания и выборе его вида. Организуются специализированные учреждения для осужденных с пограничными психическим нарушениями. В исправительный процесс все шире внедряются лечебно-психиатрические и психолого-коррекционные программы. Соответственно возрастает роль психиатра в уголовном судопроизводстве и во время отбывания наказания.
Отметим, что 50-е гг. знаменуются появлением и началом широкого внедрения в психиатрическую практику новых лекарственных средств (нейролептиков). Их терапевтический эффект значительно превосходит все, что применялось раньше в психиатрии с лечебными целями. Это позволило намного успешнее решать лечебно-профилактические задачи, в том числе при применении принудительных мер медицинского характера. Но под воздействием терапии в рамках психических заболеваний с традиционно тяжелым неблагоприятным течением появились вялотекущие, "стертые" формы, а также стойкие ремиссии с хорошей социальной приспособляемостью. Немалое число больных, обреченных когда-то большую часть жизни находиться в больнице, получили возможность проживать в домашних условиях. Вместе с тем данные изменения поставили перед судебными психиатрами ряд непростых проблем. Значительно усложнилась, например, судебно-психиатрическая экспертная оценка многих больных (особенно, больных шизофренией) с сохранившейся социальной адаптацией и трудоспособностью. Осложнилась задача предупреждения общественно опасных действий со стороны лиц рассматриваемой категории. Во внебольничных условиях стало сложнее контролировать и своевременно выявлять случаи ухудшения психического состояния больного, нарушений его социальной адаптации, следствием чего может явиться общественно опасное поведение.
В XX в. предпринимается попытка вывести процесс гуманизации психиатрии на качественно новый уровень. Начиная с Пинеля, реформы по гуманизации психиатрии осуществлялись с позиции патернализма. Пациент рассматривался исключительно как объект врачебной заботы и попечения. Со второй половины текущего столетия патерналистской модели взаимоотношений врача и больного в медицине противопоставляется другая - модель партнерского (или "терапевтического") сотрудничества. Она предусматривает совершенно отличную от патернализма исходную базу для отношений врача с пациентом - взаимное согласие, доверие, правдивость, взаимную ответственность. Пациент получает право на информацию о состоянии своего здоровья, о характере и цели назначаемых врачом медицинских мер. Он вправе отказаться от предлагаемой медицинской помощи, и врач обязан соблюдать это право (кроме случаев, когда есть основания для принятия недобровольных мер). Пациент вправе отказаться от уже назначенного курса лечения.
Одним из главных и наиболее наглядных элементов модели "партнерского сотрудничества" выступает принцип "информированного согласия". В соответствии с ним любое медицинское мероприятие, затрагивающее права и интересы пациента, требует согласия последнего на его проведение. Но перед тем как согласие будет дано (или не дано), пациент в доступной для него форме должен быть уведомлен о сути медицинского мероприятия, его назначении, целях, ожидаемых результатах, болевых ощущениях, побочных явлениях и т. п.
Принципы, вытекающие из модели "партнерского сотрудничества", включаются в текст закона, становясь для врача не только профессионально-этической, но и юридической обязанностью.
Эти принципы включены в международно-правовые документы, задавая уровень законотворчества в области психиатрии для национальных законодательств.
Отмеченные тенденции в современной медицине явились одним из частных проявлений гораздо более широкого правозащитного движения. Мощным импульсом для его развития послужило принятие в 1948 г. Генеральной Ассамблеей ООН "Всеобщей декларации прав человека". В связи с этим необходимо отметить, что психиатрия как ни одна другая отрасль медицины нуждается в повышенных гарантиях защиты прав пациента. Психиатрические меры (особенно недобровольные) очень серьезно посягают на свободу и автономию личности. Вместе с тем именно в психиатрии принцип автономии личности пациента сталкивается с наибольшими трудностями. Немалая часть психически больных не в состоянии в силу болезненного расстройства адекватно оценивать ситуацию, состояние своего здоровья, а также правильно понимать свой законный интерес. Установление врачом-психиатром "партнерского сотрудничества" с законным представителем недееспособного пациента не может считаться полноценной заменой этих отношений непосредственно с самим пациентом. Данная проблема очень непроста и нуждается в дальнейшем изучении.
Заметным в XX столетии стало явление, получившее название "антипсихиатрия". Она зародилась на Западе в начале 60-х гг. Исходный тезис антипсихиатров состоит в том, что психиатрию нельзя отнести к медицинской дисциплине из-за отсутствия в ее арсенале объективных методов диагностики, которыми пользуется вся медицина (например, измерение температуры тела, кровяного давления, данные лабораторных исследований). Психические заболевания диагностируются на основе анализа поведения человека. Но оно расценивается как "нормальное" или "ненормальное", только исходя из социальных критериев и оценок (моральных, религиозных, правовых). В итоге в разряд психически больных попадают люди, чье поведение противоречит принятым в данном обществе нормам.
По мнению антипсихиатров, психиатрия есть инструмент социального контроля и политического принуждения. С помощью диагноза выявляются лица, нарушающие социальные предписания. Посредством психиатрического ухода (особенно больничного), а также лечения преследуется цель добиться в конечном счете соблюдения указанных предписании. В трудах антипсихиатров психиатрия предстает орудием подавления инакомыслия, политической репрессии, морального и физического насилия. Отнесение ее к медицинской науке абсолютно неправомерно, но не случайно, так как придает этому средству политической тирании наукообразную респектабельность, выгодно отличающую ее от более откровенных и незакамуфлированных институтов политического террора, таких, как полиция или суд.
Сторонники антипсихиатрии призывали к отказу от понятий "психическая болезнь" и "психически больной", а также к полному упразднению психиатрической службы, прежде всего больничной. Взамен предлагалась организация так называемых терапевтических сообществ для содержания в них на добровольной основе лиц с психическими расстройствами, которых именовали, однако, иначе. Например, "лица, испытывающие жизненные проблемы". В сообществах отсутствовало какое-либо принуждение, распорядок дня. Упразднялось деление членов сообщества на пациентов, врачей и персонал. Все они объявлялись равноправными и должны были проживать совместно. Помощь нуждающимся в ней лицам оказывалась в основном в виде ненавязчивого партнерства и взаимной поддержки. Применение медикаментов исключалось.