Всего за 112 руб. Купить полную версию
В-пятых, сейчас есть государства, повсеместно признаваемые монархиями, в которых источниками и носителями власти конституционно провозглашаются нации и одновременно во власти сохраняются монархи, причем наследственные, а правильнее сказать, "наследственные обладатели монархических статусов и титулов". Это не только такие "развитые" страны, как Испания, Швеция или Япония, но и "развивающиеся", например, Иордания, Кувейт и Марокко. Власть "обладателей" часто, как сказано, не сакрализована, более того, они подчас конституционно объявляются "представителями наций" . О какой непроизводности монаршей воли здесь можно говорить? Да, в таких случаях имеет место формальное единовластие. Но не "монарха", а нации .
Также нужно напомнить о случаях референдумного "подтверждения" монархического правления, "республиканского переучреждения" монархии (в Норвегии – в 1905 г., в Люксембурге – в 1919 г., в Испании – в 1947 г., в Бельгии – в 1950 г. И т. д.).
Не была, кстати, редкостью в мировой практике диархия – система правления, предполагающая наличие двух равноправных или неравноправных соправителей (наследственных, выборных, назначаемых). Хазарией в VIII-X вв. Совместно правили каганы и беки. С халифами из рода абассидов в X-XI вв. Соправительствовали эмиры аль-умара и шаханшахи из рода Бувайхидов, а затем в XI-XII вв. Сельджукские султаны. А в Японии с тэнно в XII-XIX вв. Соправительствовали сэйи-тайсёгуны (при этом в XIII-XIV вв. Сэйи-тайсёгуны разделяли свою власть с сиккенами ) и т. д. диархический элемент мог присутствовать при "смешанном" правлении. В Спарте было два наследственных василевса (и две династии), в Риме избирали двух консулов (а затем также двух императоров – восточного и западного). Это государство имело также опыт тетрархии двух августов и двух цезарей.
Сейчас диархия функционирует только в свазиленде, где есть король и нгвеньяма из рода дламини и ндловукази ("королева-мать") . Но это не освобождает теоретиков от обязанности осмыслять диархические практики . Увы, обычно их предпочитают отбрасывать как "всего лишь" частный случай монархии. Хотя где же здесь мон архия?
3.
Очевидно, что в классические определения монархии и республики не укладывается множество конкретных моделей правления как исторических, так и тем более современных . И з-за этого в историческом, юридическом и политологическом дискурсах происходит перманентная путаница. Самым простым и "невинным" выходом оказываются констатации всевозможных "исключений". Можно было бы сказать, что все они лишь "подтверждают правила". Только их в итоге оказывается настолько много, что от "правил" буквально ничего не остается. Петр сапронов так разграничил "природы" монарха и республиканского президента: "Царственность и божественность никогда целиком неразводимы. Ничего подобного о президентской власти как раз сказать невозможно. Она представляет собой чисто человеческую реальность. […] При этом по-настоящему существенно не избрание президента само по себе, а то, что источником его власти мыслятся избиратели или те, кого они, в конечном счете, представляют. Ведь, вспомним об этом, избирать могли и царей. Их избрание, однако, вовсе не означало, что источник царской власти – в избирателях. Их избрание могло представляться в качестве некоторого рода жеребьевки или гадания, за которым, в свою очередь, стоит воля богов. […]
Само же избрание представляло собой признание божественности того, кого божественностью отметили боги. В противоположность царю президент избирается несмотря на то, что он такой же человек, как и его избиратели, никакая сверхчеловеческая реальность за ним не стоит. В президенте избиратели самым определенным образом обнаруживают, что человеческой власти над людьми вполне достаточно".
Все бы было так, не знай мы примеров "несакральных", "небогоустановленных" и "нетеократических" монархий и религиозного республиканского правления. Правильно отказывать в признании монархами тем, чья власть сугубо "наро-доустановленная" и "представляет собой чисто человеческую реальность", и тем, кто числится представителем "народа". Но как быть с республиками, которые признают, что их электораты ведомы божественной волей и / или ограничены ею? выборы в таких республиках, конечно, трудно (хотя можно) интерпретировать как признание божественности, поиск божьего избранника. Но никак нельзя отрицать здесь презумпцию "сверхчеловеческой реальности", божественной субъектности. В принципе, для верующего христианина очевидно, что любой президент – только потому президент, что Бог пожелал или допустил это.