Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
Громадные леса Северской земли способствовали развитию звериного промысла. В них водились животные, которые теперь или вовсе не встречаются, или попадаются очень редко. Так, из Поучения Мономаха видно, что в XII в. здесь водились следующие животные: дикие быки, олени, лоси, кабаны и медведи, на которых он охотился в бытность свою черниговским князем. Еще раньше его Мстислав Ярославич, занявши черниговский стол, производил охоту в соседних лесах, на которой и простудился. Сверх животных, перечисленных Мономахом, в Северской земле водились бобры, на что указывает название реки Костобобра, а жители села Бобрика еще два десятилетия тому назад сохраняли предание, что их село названо так потому, что на том месте водилось много бобров. Что звериный промысел не имел только характера княжеской забавы, а был распространен во всем племени, видно из того, что дань, платимая северянами хазарам, состояла в шкурке белки от каждого дома. Точно так же Олег, покоривши северян в 884 г., наложил на них дань по черной кунице. Шкурка этого зверька считалась данью легкою, что указывает на многочисленность его в Северских лесах и на обычность этого промысла.
Арабский писатель, Аль-Истахри, говорит, что из Тмутаракани вывозились черные соболи, а Ибн-Хаукаль присоединяет сюда еще и черных лисиц. На богатство Северской земли в этом отношении указывает и распоряжение Ольги о ловищах княжеских, которые были ею установлены и по Десне.
Не менее, чем зверями, были богаты Северские леса птицами, о которых в наше время и помину нет. Так, мы имеем известие, что в Курском княжении были ловы лебедей соколами. Хотя это известие и позднейшее, но аналогия заставляет нас предполагать, что если в 1283 г. водились еще лебеди, то чем далее назад, когда природа была еще более девственной, распространение этих птиц должно быть обширнее. Охота с соколами была любимым занятием наших князей в свободное время. Мы видим, что княгиня Ольга приказала устроить перевесища, т. е. места для ловли птиц и в Северской земле. Кроме того, у нас имеются данные предполагать, что в ней было развито и рыболовство. На это указывает нахождение костей рыб и птиц в могильных курганах, как видно из новейших раскопок. А остатки в кострищах бараньих костей и шерсти указывают на развитие скотоводства.
Рядом с этими промыслами важную, если не первую роль играло земледелие. По крайней мере, судя по остаткам в курганах, относящихся к VIII и IX вв. по Р. X., оно должно было быть значительно развито. Так, в Черной могиле, в Чернигове, найдены обугленные зерна ржи, овса, ячменя; в кургане Гульбище остались кроме обугленных зерен ржи кусочки соломы; наконец, в кургане около города Седнева наткнулись на обуглившиеся зерна овса. Найденные три серпа в Черной могиле указывают на орудие обработки. Впоследствии мы видим, что хлебопашество составляет главное богатство области. В 1146 г. черниговские князья разграбили село, принадлежавшее новгород-северскому князю Игорю, и сожгли на гумне девятьсот стогов хлеба. В зависимости от хлебопашества стоят самые предприятия князей. Так, в 1193 г. на приглашение Рюрика Ростиславича идти на половцев Святослав Всеволодович отвечает: "Нынѣ брате, пути немочно учинити, зане вѣ землѣ нашей жито не родилося".
Из ремесел, насколько можно судить по археологическим находкам, было довольно развито гончарное, бондарное, столярное.
Гончарное ремесло оставило после себя следы в целой коллекции глиняных монист, пряслиц и сосудов. Монисты были различных цветов. Иногда они украшались медными подвесками. Монисты и бусы служили предметом украшения, благодаря чему они сохранились лучше других произведений этого ремесла. Горшки и урны остались только редко целыми, отчасти благодаря своей хрупкости, отчасти потому что подобные изделия, как урны, употреблялись только для пепла покойника, собранного после сожжения, между тем как иногда на кострище просто насыпался курган. По немногим остаткам, однако, можно думать, что искусство делать из глины различные предметы утвари было довольно развито. Находки погребальных урн указывают на связь гончарного искусства с религией, благодаря чему оно и достигло известного совершенства. Остатками бондарного искусства служат железные дужки от ведер, железные обручи и т. д., а следы столярного ремесла являются в виде железных топоров, гвоздей, долот и т. п. Этим двум ремеслам должно было способствовать и обилие лесного матерьяла.
Вместе с глиняными монистами попадаются часто каменные, костяные и стеклянные бусы. Вообще стеклянные вещи попадаются во многих курганах отчасти в расплавленном состоянии. Кроме бус из костяных изделий до нас дошли пуговицы, гребенки, пластинки и косточки с разными изображениями рыб, человека и животных (лошадиной головы). Из кости же делались черенки для ножей, которых найдено очень много. Сюда же можно отнести роговые гребни и небольшие гребенки с резьбой и без нее. Если стеклянные изделия могли привозиться от соседей, то едва ли поделки из камня, кости и рога не были домашнего происхождения. Развитие рыболовства и скотоводства давали матерьял как для самых вещей, так и для изображаемых на них резьбой предметов.
Сверх того есть указания, что у северян были в употреблении бронзовые, серебряные и золотые вещи. Из бронзовых изделий до нас дошли кольца, пряжки. Иногда женщины украшали ими свои косы, а к монистам из глины подвешивали бронзовые подвески. Из золотых и серебряных вещей сохранились предметы наряда, в виде серег, медальонов, колец различных проб, узорчатых серебряных пластинок для украшения сбруи. Из дошедших до нас предметов утвари особенно прекрасной отделкой отличаются два турьих рога, из которых наши предки любили выпить и, как дорогую для себя вещь, украшали получше, потому что "для Руси веселие есть пити". Края рогов оковывались серебром, иногда с различными узорами. Насколько можно разобрать, резьба на серебре представляла сцену из охоты.
Есть данные предполагать, что многие из этих предметов были местного происхождения. До нас дошло бронзовое изображение божка на корточках и два серебряных идола, найденных в начале XVIII в. в Чернигове. Народ, олицетворяя в виде бога или физическую силу, или какое-нибудь нравственное качество, несомненно должен придать ему свой оттенок, сообразный с характером окружающей его природы и своих личных душевных свойств. Поэтому и изображение этого божества из дерева или из металла непременно должно иметь своеобразные черты, которые могут быть приданы ему только при местной фабрикации идола, там, где возникло и самое представление изображаемого им божества. Поэтому-то, как предположение, можно сказать, что выделка серебряных и других металлических вещей была местная.
Но самое распространение этих вещей, были ли они местной фабрикации или привозные, указывает на развитие вкуса у населения к ним, а следовательно, и на довольно высокую ступень культуры, на которой стояли северяне еще до принятия христианства. Нахождение в курганах стеклянных вещей с позолотой указывает на сношения с Византией, где искусство стеклянной мозаики было доведено до совершенства. Для нас важно констатировать тот факт, что еще до принятия христианства были промышленные сношения со всеми окрестными странами, а вместе с тем были развиты промыслы, кипела деятельная жизнь.
Что касается производства оружия, то можно предположить, что часть его делалась дома, как щиты, стрелы, наконечники копий, частью же оружие приобреталось путем торговли. Так, арабские писатели говорят, что русские купцы привозили между прочими товарами и обоюдоострые франкские мечи. Сабли были хазарского происхождения. Хазары, как и вообще кочевники, употребляли легкие сабли. Очень может быть, что шлемы, кольчуги и латы добывались северянами путем торговли из Византии или с Востока, хотя нет ничего невероятного, что они делались и дома.
Одежда, по всей вероятности, приготовлялась из туземного матерьяла. Мы встречаем остатки шерстяных тканей, для производства которых сырой матерьял получался от скотоводства. Золотые ткани добывали из Византии путем торговли. Холст, по всей вероятности, был домашнего приготовления.