Всего за 53 руб. Купить полную версию
Роль привилегированных компаний в развитии Британской империи своеобразно отражалась в имперской идее. Официально компании считались частными предприятиями, однако многочисленные примеры свидетельствовали об оказании им прямой материальной и военной помощи со стороны государства, так как их целью было обеспечение имперских интересов Великобритании. В частности, на Британскую восточноафриканскую компанию возлагалась задача установления линии британских коммуникаций от Капской колонии до Нила. Тем не менее подчеркивалось невмешательство государственных чиновников в дела компаний. Это позволяло подтвердить основной аргумент в пользу их существования: государство и непосредственно налогоплательщики не несут бремени финансовых затрат на сохранение и развитие новых земель. Как отмечал современник описываемых событий британский историк X. Эджертон, британское казначейство никогда не предоставило бы тех сумм, которые были необходимы для развития подконтрольных стран. Однако, в свою очередь, государственное одобрение деятельности компаний гарантировало им приток капиталов и увеличение числа акционеров.
Следует отметить, что сами представители компаний стремились распространить мнение о великой гуманитарной миссии, которую несут компании в отсталых странах. Во всех хартиях, дававшихся компаниям, присутствовало требование "хорошего управления" и развития подконтрольных территорий. В обязанность Британской компании Южной Африки вменялась забота о коренном населении, сохранение мира и порядка, уважения местных законов и верований. Целью их основания называлось "продвижение цивилизации в Африке". Нельзя отрицать, что на протяжении последней трети XIX в. компании неоднократно попадали в центр общественного внимания благодаря отнюдь не филантропическим мероприятиям: локальным войнам, карательным операциям. Однако не всегда точная информация с мест, а также укрепившийся вокруг компаний ореол проводников "национальной" политики осложняли критику противников системы в целом и коммерческих конкурентов в частности. Почетная миссия привилегированных компаний по развитию торговли и цивилизации стала неотъемлемой частью имперской идеи в последние десятилетия XIX в.
По мере нарастания кризисных явлений в британской экономике открытие новых рынков и использование потенциала "зависимой империи" для решения экономических проблем становятся первоочередными задачами имперской политики. Выступления политических и общественных деятелей, художественные и публицистические произведения конца XIX в. демонстрируют убежденность англичан в том, что британские колонии являются источником богатства для метрополии. Так, ценность Восточной Африки заключалась как в природном богатстве, так и в довольно благоприятном климате. "Таймс" писала: "Наши путешественники сообщают, что регион дает перспективы для быстрого развития и пригоден для расселения европейцев". Экономическое значение Южной Африки было переоценено в последние десятилетия XIX в. В этот период открытие золотых рудников Ранда привлекло к южноафриканским республикам внимание британских предпринимателей, настаивавших на установлении жесткого контроля Великобритании над регионом. Многообещающим в экономическом плане представлялась и Юго-Восточная Азия. В журнале "Девятнадцатое столетие" отмечалось: "Внимание наших исследователей, дипломатов, торговцев сейчас приковано к населенному и плодородному региону Юго-Восточной Азии, где открываются новые рынки для конкуренции между Англией и Францией". Высоко котировались и рынки Китая. Эта страна, с ее многочисленным населением и богатыми природными ресурсами, имела, по мнению британцев, блестящие перспективы для развития торговли. Таким образом, каждый регион Азии и Африки приобретал в глазах викторианцев определенные немаловажные преимущества. Необходимость экспансии среди "нецивилизованных" народов практически не вызывала сомнений у представителей различных политических течений. Как отмечал видный колониальный администратор лорд Лугард, чтобы благоприятствовать росту торговли страны и найти место приложения для излишков промышленности и избыточного населения страны "наиболее дальновидные государственные деятели и предприниматели проповедуют колониальную экспансию". Таким образом, в Великобритании, как и во многих континентальных державах, увеличивается число сторонников новой политики, предусматривавшей развитие торговли и увеличения благосостояния страны за счет силового открытия новых рынков и завоевания новых покупателей.
Традиционно распространение английской власти на "нецивилизованные" страны представлялось как альтруистическая политика приобщения отсталых обществ к передовой культуре. По мнению современников, Британия представляла собой образец прогресса в политической, экономической сферах и была призвана передавать свой опыт другим. Согласно теории ведущего британского социолога конца XIX в. Б. Кидда, западные нации должны были занимать господствующее положение как благодаря "расовому преобладанию", так и из-за достигнутой степени "социальной эффективности". Следовательно, англичанам присваивалось не только моральное призвание, но и право на перестройку иных обществ, на извлечение природных богатств, которыми последние воспользоваться не в состоянии. Рассуждая о будущем Британской Индии, известный журналист М. Таунсенд весьма скептически оценивал способность индийцев к прогрессу. На его взгляд, жители Индии "за три тысячи лет не достигли ни одной победы над природой, не подняли науку на более высокий уровень, не разработали новую, способную давать результаты социальную идею, не усовершенствовали стиль жизни". Безусловная вера европейцев в силу прогресса, в способность западных рас привить туземцам совершенно новые ценности и систему социальных отношений нередко вызывала ломку традиционных, сложившихся за века, укладов обществ Азии и Африки.
На самом высшем уровне ведущие государственные деятели последней трети XIX в., члены как консервативных, так и либеральных правительств внесли свой вклад в процесс переоценки роли коронных колоний и зависимых территорий в экономическом процветании страны. В своих выступлениях лидеры британской нации санкционировали активную разработку экономических потенциалов "зависимой империи". Практически вне зависимости от реальной полезности британских владений в Азии и Африке на эту часть империи возлагались значительные надежды. Подобные взгляды четко выразил обозреватель ведущей британской газеты: "Какой бы ни была торговая и экономическая ценность Центральной Африки, мы не можем, имея столько много энергичных конкурентов, отказываться от владения любой страной, которая может представить новое поле для коммерческих предприятий". В кризисные 1880-1890-е гг. империя начинает восприниматься как своеобразный спасательный круг, необходимый Британии для того, чтобы уцелеть в бурном море экономической конкуренции. Этот мотив слышен во многих выступлениях лорда Солсбери, лидера консервативной партии с 1880 г. В своей речи в Брэдфорде в мае 1896 г. он объявил о том, что правительство должно принять на себя новую ответственность по открытию рынков среди "полуцивилизованных наций", что жизненно необходимо для промышленности страны. В идеологии консервативной партии интересы торговли, открытие новых рынков и защита старых становились приоритетными направлениями деятельности государственных учреждений, с успехом реализовывались консервативными правительствами. Отметалась сама возможность существования перенаселенных Британских островов, хотя бы на день отрезанных от зависимых территорий.