Всего за 269 руб. Купить полную версию
Троицкий собор на Троицкой площади
По поводу строительства знаменитого Домика существует несколько версий. Все они легендарного происхождения. Согласно официальной истории, Домик Петра I – первое жилое здание Петербурга – построили солдаты Преображенского полка за три дня, с 24 по 26 мая 1703 года, хотя известный современный петербургский историк Юрий Николаевич Беспятых и эту версию считает легендой. По другой легенде, Пётр собственноручно срубил себе жилище.
Есть и третья легенда, согласно которой Домик представляет собой перестроенную чухонскую хижину. В XVII веке на этом месте и в самом деле находилась финская деревушка Янисаари, и вполне возможно, что один из её домов после перестройки был "использован царём для своей резиденции". Вот как рассказывает этот "исторический анекдот" один из первых описателей Петербурга Якоб Штелин: "В 1703 году начал он в самом деле полагать основание сего города с крепостью на одной стороне Невы и Адмиралтейством на другой. Он не нашёл на этом месте ничего, кроме одной деревянной рыбачьей хижины на Петербургской стороне, в которой сперва и жил, и которая поныне ещё для памяти сохранена и стоит под кровлею, утверждённою на каменных столбах".
Между тем существует ещё одна, "шведская", версия происхождения знаменитого "Домика". Согласно ей, "Домик Петра I" не выстроен заново, а перевезён на Петербургскую сторону из поверженного Ниена. В доказательство приводится сравнение "аналогичной постройки" из шведской провинции Деларны, которое не оставляет "никаких сомнений", что "простая избушка, построенная в Ниене мастерами из Деларны, стала первым жилым домом в Петербурге". Далее идёт рассуждение о том, что "царь Пётр был практичным" и шведское строительное искусство представлялось ему "более удобным, комфортным и отвечало требованиям того времени".
Так или иначе, но 28 мая 1703 года Пётр I справил новоселье. В современных ей документах эта крестьянская с виду изба в две светлицы с низкими потолками называлась "красными хоромами". Царская изба, названная впоследствии, хотя и с большой буквы, но всё-таки Домиком, удостоилась поистине царских почестей. В 1723 году Д. Трезини построил над Домиком футляр-павильон с галереей. Это сделали по желанию самого Петра I, который хотел сохранить для потомков первый жилой дом Петербурга. При Екатерине II Домик накрыли каменным "чехлом", а в 1844 году архитектор Р. И. Кузьмин заменил старый чехол новым, сохранившимся до сих пор. Внутри этого своеобразного футляра хранится лодка-верейка, которую, по преданию, смастерил сам Пётр I.
Домик Петра I
Императрица Елизавета Петровна повелела открыть в Домике Петра I часовню. В центре иконостаса помещалась икона Христа Спасителя, которая всегда сопровождала Петра в военных походах. По преданию, её написали для отца Петра I, царя Алексея Михайловича, и она перешла к его сыну по наследству. Царственные особы из дома Романовых, городские вельможи, купцы и мещане Петербурга приходили поклониться чудотворному образу и помянуть в молитвах своих того, кто некогда положил начало городу. В XVIII веке выражение "идти к Спасителю" стало общеупотребительным. Особенной популярностью оно пользовалось у школьников, кадетов и студентов всех учебных заведений столицы. Считалось, что молитва перед образом Спасителя помогает успешно сдавать экзамены. Накануне экзаменационных сессий многие родители лично возили в Домик Петра Великого своих нерадивых чад. Пристань на перевозе через Неву у Летнего сада в народе так и называлась: "Пристань к Спасителю", а призывные крики вахтенного матроса: "К Спасителю за две копейки!" – слышались задолго до подхода к набережной.
Пётр I не просто любил свой домик. Он придавал ему глубокий символический смысл. Замечательный механик Андрей Нартов, лично знавший Петра I, впоследствии рассказывал, что император, возвращаясь однажды со строительства Петропавловской крепости и садясь в шлюпку, будто бы сказал, взглянув на свой домик: "От малой хижины возрастает город. Где прежде жили рыбаки, тут сооружается столица Петра. Всему время при помощи Божией".
Как мы видим, Петербург был заложен и застраивался первыми зданиями на правом берегу Невы. Однако уже через год он перешагнул Неву и начал развиваться на противоположном, левом берегу реки. Этому в немалой степени способствовали два обстоятельства: закладка Адмиралтейства, представлявшегося Петру одновременно и крепостью, и судостроительной верфью, и разбивка Летнего сада.
Летний сад, названный так не по времени года, как принято считать, а по однолетним цветам, так называемым летникам, которыми первоначально засаживали сад, разбили по инициативе и по личному указанию Петра I на месте старинной, ещё допетербургской усадьбы шведского майора Конау. Заразившись просветительскими идеями Готфрида Лейбница, Пётр хотел, чтобы Летний сад, как и Кунсткамера, служил просвещению. Историк и искусствовед Юрий Овсянников в книге "Доменико Трезини" со ссылкой на Якоба Штелина приводит любопытное предание, из которого, если верить фольклору, мы узнаём, что в устройстве Летнего сада принимал активное участие шведский садовник. Вот что говорит предание:
"Шведский садовник Шредер, отделывая прекрасный сад при Летнем дворце, между прочим, сделал две куртины, или небольшие парки, окружённые высокими шпалерами, с местами для сидений. Государь часто приходил смотреть его работу и, увидавши сии парки, тотчас вздумал сделать в сем увеселительном месте что-нибудь поучительное. Он приказал позвать садовника и сказал ему: "Я очень доволен твоею работою и изрядными украшениями. Однако не прогневайся, что прикажу тебе боковые куртины переделать. Я желал бы, чтобы люди, которые будут гулять здесь в саду, находили в нем что-нибудь поучительное. Как же нам это сделать?" – "Я не знаю, как это иначе сделать, – отвечал садовник, – разве ваше величество прикажете разложить по местам книги, прикрывши их от дождя, чтобы гуляющие, садясь, могли их читать". Государь смеялся сему предложению и сказал: "Ты почти угадал; однако читать книги в публичном саду неловко. Моя выдумка лучше. Я думаю поместить здесь изображения Езоповых басен". <…> В каждом углу сделан был фонтан, представляющий какую-нибудь Езопову басню. <…> Все изображённые животные сделаны были по большей части в натуральной величине из свинца и позолочены. <…> Таких фонтанов сделано было более шестидесяти; при входе же поставлена свинцовая вызолоченная статуя горбатого Эзопа. <…> Государь приказал подле каждого фонтана поставить столб с белой жестью, на котором четким русским письмом написана была каждая басня с толкованием".
Летний сад. 1716 г.
О Корнелиусе Шредере известно немного. Умер в 1733 году, а создателем "лабиринта фонтанов" в Летнем саду в отечественном искусствоведении принято считать архитектора М. Г. Земцова. Но вот известный современный петербургский исследователь Виктор Коренцвит утверждает, что это по меньшей мере не точно. "Земцов, – пишет Коренцвит, – приступил к строительству водомётов лишь спустя несколько лет после того, как К. Шредер устроил лабиринт". И действительно, в архиве сохранился замечательный документ: прошение, поданное К. Шредером в 1728 году, о прибавке жалованья. Из него узнаем любопытные сведения: "Работал я, ваше императорское величество, с 1711 года при Санкт-Питербурхском Летнем доме при огородных делах садовником и был в науке у садовых мастеров у Яна Розена и Яна Шульца, а в прошлом [1]718 году по данному мне чертежу от блаженной и вечнодостойной памяти его императорскаго величества Петра Великаго, который чертеж прислан был из Франции, сделал я, нижайший, без указывания мастеров сад при Летнем доме, что называется Второй, который и ныне видим".
Рассказ о первом садовом мастере Летнего сада, шведе по происхождению Корнелиусе Шредере, было бы справедливо закончить напоминанием о подарке шведского короля Карла XIV Николаю I "в знак доброй воли после многочисленных войн между Россией и Швецией". Это – знаменитая порфировая ваза, установленная в южной части Летнего сада. Ваза была выполнена на шведской Эльфдальской королевской мануфактуре, основанной в 1714–1716 годах в городе Эльфдале. Здесь всё пронизано и объединено символикой: и Швеция, и годы основания фабрики, совпавшие с годами Северной войны; и "знак доброй воли после многочисленных войн".
Нелишне напомнить читателю, что в XVIII веке, в значительной степени благодаря тому, о чём мы говорили выше, южная часть Летнего сада именовалась "Шведским садом". Хотя напоминание о шведах легко обнаружить и в противоположной, северной части сада. Это монументальная скульптурная композиция "Мир и Победа", исполненная венецианским скульптором Пьетро Бараттой и установленная в 1725 году перед фасадом Летнего дворца Петра I. Скульптура представляет собой аллегорическое изображение Ништадтского мира и символизирует победу России над Швецией. Это легко прочитывается. Для этого достаточно взглянуть на одну из женских фигур, попирающую ногой поверженного шведского льва.