Майкл Сейерс - Тайная война против Советской России стр 4.

Тайные заговоры не кончились после разгрома фашистской Германии и империалистической Японии. Методы политики действительных хозяев капиталистического мира - могущественных капиталистических монополий мало изменились. Поэтому народы мира не должны позволить обмануть себя тем, кто однажды вырастил уже германский фашизм, принесший неисчислимые страдания и бедствия человечеству. Книга Сейерса и Кана полезна тем, что она способствует повышению бдительности демократических народов.

Однако книга "Тайная война против Советской России" имеет и серьезные недостатки, которые бросятся в глаза советскому читателю. В первой части книги делается попытка несколько "облагородить" американскую интервенцию в Сибири в 1918-1920 гг.: имеется неправильное замечание, что среди белогвардейских генералов было "несколько искренних патриотов-националистов" (стр. 111). В книге дается преувеличенная оценка роли Черчилля во время войны и неправильная, смягченная оценка его поведения после войны. Авторы заявляют, что "по окончании второй мировой войны Черчилль повел двойную игру: не переставая поддерживать англо-советский союз, он снова стал кричать о нависшей над Европой "угрозе большевизма" (стр. 81). Совершенно неправильно поджигателя новой войны Черчилля изображать человеком, "поддерживающим" англо-советский союз.

Сейерс и Кан не освещают действительной роли Черчилля, который прикидывался другом Советского Союза, но старался до последней возможности проводить в жизнь ту тактику, о которой проболтался еще в 1942 г. английский министр-консерватор Мур-Брабазон, заявлявший, что пусть русские и германские армии пока истощают друг друга, Англия тем временем займет господствующее положение в Европе. Черчилль, - как это теперь доказано многими опубликованными материалами, в частности, книгой Ингерсолла "Совершенно секретно" и книгой Эллиота Рузвельта "Его глазами", - сознательно затягивал открытие второго фронта до лета 1944 г., пока не стало ясно, что Советский Союз один, своими силами, может оккупировать всю Германию и осуществить освобождение Франции.

Несмотря на некоторые свои недостатки, книга Сейерса и Кана с интересом будет прочтена советским читателем.

П. Поспелов

КНИГА ПЕРВАЯ
Революция и контрреволюция

Глава I
УСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ

1. Миссия в Петроград

В середине лета знаменательного 1917 года, когда в России уже бурлил вулкан революции, некий американец, майор Рэймонд Робинс, прибыл в Петроград с весьма важным секретным заданием. Официально он был заместителем начальника американской миссии Красного Креста. Неофициально он состоял на службе в разведывательном отделе армии Соединенных Штатов. Его секретное задание состояло в том, чтобы препятствовать выходу России из войны с Германией.

На Восточном фронте положение было угрожающее. Немцы дробили на части русскую армию, плохо вооруженную и подчиненную бездарному командованию. Пал расшатанный войною и насквозь прогнивший феодальный царский режим. В марте Николай II был вынужден отречься от престола, и в России было создано Временное правительство. По всей стране пронесся революционный клич: "За мир, за хлеб, за землю!", в котором слились и новые надежды, и давнишние чаяния миллионов измученных войной, обездоленных и голодных русских людей.

Союзники России - Англия, Франция и США - со страхом ждали неминуемого развала русской армии. С минуты на минуту у немцев могла освободиться на Восточном фронте миллионная армия для переброски на Запад, против усталых войск союзников. Не меньшую тревогу вызывала мысль, что украинская пшеница, кавказская нефть, донецкий уголь и прочие неисчислимые богатства русской земли попадут в прожорливую пасть Германии.

Союзники прилагали все усилия к тому, чтобы заставить Россию воевать хотя бы до тех пор, пока на Западный фронт прибудут американские подкрепления. Майор Робинс был одним из тех многих дипломатов, военных и агентов разведки, которых спешно посылали в Петроград, чтобы всеми силами попытаться сохранить Россию в числе воюющих стран.

Рэймонд Робинс, человек сорока трех лет, наделенный неиссякаемой энергией, редким красноречием и большим личным обаянием, жгучий брюнет с орлиным профилем, был видной фигурой в Соединенных Штатах. Он отказался от блестящей деловой карьеры в Чикаго, чтобы посвятить себя общественной и благотворительной деятельности. В политике он был горячим сторонником Теодора Рузвельта и играл ведущую роль в предвыборной кампании 1912 г., когда Рузвельт пытался попасть в Белый Дом без помощи крупного капитала и политических махинаций. Робинс был воинствующим либералом, неустанным борцом за всякое движение, направленное против реакции.

- Что? Рэймонд Робинс? Этот фантазер? Этот рузвельтист? К чему он в этой миссии? - воскликнул глава американского Красного Креста в России полковник Вильям Бойс Томпсон, узнав, что Робинс назначен его заместителем. Полковник Томпсон был правоверным членом республиканской партии. Он был лично заинтересован в русских делах, в частности в русском марганце и меди. Но он также умел трезво оценивать факты. Про себя он уже решил, что консервативная позиция, занятая чиновниками государственного департамента США по отношению к бурным событиям в России, ничего хорошего не сулит.

Американским послом в России был в то время Дэвид Фрэнсис - пожилой, упрямый банкир из Сент-Луиса, любитель покера и в свое время губернатор штата Миссури. С гривой серебряных волос, в старомодном крахмальном воротничке и визитке он являл собою странную фигуру в обстановке потрясенного войной революционного Петрограда.

"Старику Фрэнсису, - как-то заметил один английский дипломат, - не отличить эсера от картошки".

Фрэнсис, правда, плохо разбирался в политической жизни России, но зато был непоколебим в своих убеждениях. Создавались они главным образом на основании сенсационных сплетен, ходивших среди царских генералов и миллионеров, которые осаждали американское посольство в Петрограде. Фрэнсис утверждал, что русские беспорядки - результат немецкого заговора, а все русские революционеры - иностранные агенты. И как бы там ни было, скоро все обойдется.

21 апреля 1917 г. Фрэнсис послал государственному секретарю США Лансингу такую телеграмму:

Крайний социалист или анархист по фамилии Ленин произносит опасные речи и тем укрепляет правительство; ему умышленно дают волю; своевременно будет выслан.

Но после свержения царя русская революция отнюдь не затихла - она еще только начиналась. Русская армия разваливалась, и, казалось, никто в России не в состоянии был остановить этот процесс. Александр Керенский, честолюбивый премьер Временного правительства, совершая поездку по фронту, обращался к войскам с красноречивыми заверениями, что не сегодня-завтра придет "победа, демократия и мир". Не убежденные его речами, голодные, озлобленные русские солдаты десятками тысяч уходили с фронта. В грязных, оборванных шинелях они бесконечным потоком двигались по стране, вдоль размокших от дождя полей, по размытым проселкам, в родные города и деревни.

В тылу возвратившиеся домой солдаты встречались с революционными рабочими и крестьянами. Крестьяне, солдаты и рабочие повсюду создавали свои революционные комитеты или советы и выбирали депутатов, которые должны были передать правительству их требования - мира, земли и хлеба!

К тому времени, когда майор Рэймонд Робинс попал в Петроград, голодные, ожесточенные народные массы разлились по стране бурным потоком. Солдатские делегации текли в столицу прямо на грязи окопов и требовали прекращения войны. Почти каждый день происходили хлебные беспорядки. Большевистская партия Ленина - организация русских коммунистов, которую Керенский объявил нелегальной и загнал в подполье, - быстро крепла и завоевывала популярность в народе.

Рэймонд Робинс не согласился с тем мнением, какое создалось о России у Фрэнсиса и его друзей из придворных кругов. Не задерживаясь в петроградских гостиных, он, по его выражению, "выехал в действующую армию", чтобы своими глазами увидеть, что творится в России. Робинс страстно верил в то, что он называл "трезвым умом - столь обычным у удачливых американских дельцов, умом, который не полагается на болтовню, но обязательно ищет фактов". Он стал разъезжать по стране, посещая заводы, профсоюзные собрания, казармы и даже кишащие вшами окопы на германском фронте. Чтобы разобраться в том, что происходит в России, Робинс окунулся в массы русского народа.

В тот год вся Россия напоминала сплошной огромный митинг. Народ, веками вынуждаемый к молчанию, наконец, обрел дар речи. Митинги возникали повсюду. Все хотели говорить. Правительственные чиновники, агитаторы за дело союзников, большевики, анархисты, эсеры, меньшевики - все говорили наперебой. Самыми популярными ораторами были большевички. Солдаты, рабочие и крестьяне подхватывали и повторяли их слова.