Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
В России тоже происходили изменения в армии, но они носили косметический характер и не затрагивали главного - роста ее боеспособности и могущества. Военная мысль в предгрозовые годы Первой мировой войны была скована царской цензурой, и она не находила опоры в национальной гордости, какую явили стране и миру великие деяния Петра I, Суворова и Кутузова и их последователей. Вместо этого из царского двора шли советы обратиться к трудам Клаузевица, Мольтке, Бернгарди и прочих немцев, утверждавшие, что не может существовать русского национального военного искусства, подобно тому, как не может быть "русской арифметики", "русской механики", и что есть только одна современная международная тактика и стратегия, разработанная Мольтке и его продолжателями и "обязательная для всех, в том числе и для нас". Повсеместно шло неуважение к русской военной истории и ее прославленным полководцам. Деятели русской национальной школы военного искусства не могли проводить свои взгляды без упорной борьбы, полемики, дискуссий с многочисленными чуждыми направлениями военной мысли. Заметно было, что русская придворная знать с удивительным равнодушием наблюдала за тем, как топчутся национальные русские военные традиции, на фундаменте которых держалось самодержавие и ковалась ратная сила народа. Многие из них сблизились с немцами и утратили осторожность в общении с ними и принципиальность в отстаивании вековых интересов русской империи. Пруссачество имело много сторонников в русском буржуазном правомонархическом лагере. Немецкая партия, подчинив себе царя, стала эффективно влиять на состав правительства, на проводимую им политику в области экономики, и она упорно боролась за влияние в армии, в военной науке, распространяя выдуманный чванливыми прусскими юнкерами тезис о неспособности русского народа к самостоятельному творческому развитию.
Министр императорского двора барон В. Б. Фредерикс, один из главных лиц, основавших при царском дворе немецкую партию войны, лично занимался подбором людей на высокие посты в правительстве и всей империи. Именно он проводил выдвижение киевского генерал-губернатора генерала Сухомлинова сначала на должность начальника Генерального штаба в 1908 году, а в 1909 году - на должность военного министра России. Вокруг Сухомлинова была сразу создана германо-австрийская агентура, образованная еще в Киеве, в которую входили его порученец, жандармский полковник Мясоедов (разоблаченный в 1915 году), Альтшуллер, Полли-Полачек, Думбадзе и видные работники военного ведомства: Иванов, Ерандаков и другие. При этом военном министре русская армия постепенно утрачивала свои боевые возможности, а ее подготовка к возможной войне, которая врывается в жизнь государств так же внезапно, как и всякое большое стихийное бедствие, совершенно не велась, но вредительство осуществлялось с планомерной настойчивостью.
За несколько лет до начало войны Сухомлинов передал германскому Генеральному штабу планы мобилизации русской армии и ее стратегического развертывания на случай войны, в добавление к которым военным министром систематически подрывалась ее боевая мощь. В 1909 году он сумел убедить императора, что строительство и укрепление крепостей в западных губерниях империи является анахронизмом современной архитектуры, и от них надо отказываться, как от древней нелепости. Это была ложь. Во Франции, в Германии и в других странах усиленно велись работы по укреплению приграничных городов и поселков и совершенствованию театра военных действий, а в России, с разрешения царя, их стали разрушать. Оборона на западной границе опиралась на Новогеоргиевск (при слиянии Вислы и Буга с Наревом), Варшаву, Ивангород, Брест-Литовск - крепости, построенные давно, и на сооруженные в новейшее время: Зегрж, Осовец, Ковно и укрепления Дубна в Волынской губернии. Этот передовой укрепленный район имел первостепенное значение как для наступательных, так и для оборонительных операций русской армии. Не овладев этими крепостями, нельзя было продвигаться вглубь России. Сухомлинов упразднил крепости в Усть-Двинске, Либаве, Варшаве, Зегржа, Ивангороде и связанные с крепостями укрепления по реке Нарев - в Пултуске, Рожан, Остроленки и Ломжи в западных губерниях, крепости Очакова, Керчи на юге и Михайловской на Кавказе. Такую коренную ломку системы обороны страны Сухомлинов провел быстро и тайно, без обсуждения этой проблемы в правительстве и военных кругах. Попытка председателя Совета министров Столыпина и командующего войсками Варшавского военного округа генерала Скалона помешать разрушению крепостей не удалась. Решение об упразднении крепостей называли "ужасной мерой" и даже "преступным деянием Сухомлинова". После такого вредительства военного министра, проведенного по рекомендации Генерального штаба Германии, у немцев появилась заманчивая идея, в случае войны, отрезать русскую армию в Царстве Польском и поставить ее между двух огней: с юга - со стороны австро-венгерских войск, и с севера - со стороны Восточной Пруссии.
Вместе с упразднением крепостей на западе Сухомлинов ликвидировал крепостную пехоту и тяжелую артиллерию, которой так не хватало в русской армии. Другой крупной вредительской операцией военного министра стало коренное изменение стратегического плана развертывания русской армии на случай войны с Германией и Австро-Венгрией. Все предыдущие планы, составленные Милютиным и Драгомировым, требовали большего развития крепостей Варшавско-Новогеоргиевского района и обязательного удержания Передового, или Привисленского, края по обеим берегам Вислы, который служил как для обороны польского края, так и плацдармом для наступления вглубь Германии. Новый план Сухомлинова относил рубеж стратегического развертывания русской армии вглубь страны, на линию Немана - Западного Буга - Вильно - Ковно - Белостока - Бреста, что делало польский край беззащитным при вторжении со стороны Пруссии и Австро-Венгрии.
На трех предвоенных совещаниях начальников союзных Генеральных штабов в 1911–1913 годах русские и французские представители каждый раз подтверждали, что "поражение германских войск остается, каковы бы ни были обстоятельства, первой и основной целью союзных войск". Французы просили русских представителей согласия на увеличение группировки русских сил в Варшавском военном округе с тем, чтобы они "уже в мирное время представляли для Германии прямую угрозу". Для этого французское правительство выделило России крупный беспроцентный кредит для расширения железнодорожной сети в Польше, чтобы русские армии могли на 7 день войны сосредоточиться в районе Познани и Варшавы и угрожать вторжением в Германию. Но Сухомлинов сумел убедить Николая II, что Россия может начать военные действия только после полного отмобилизования, сроки которого увеличивались до 30 дней. За три месяца до начала войны Сухомлинов ослабляет группировку русских войск в Царстве Польском, уменьшая ее на 4 армейских корпуса, вызывая восторженный отклик германского императора Вильгельма II, который откликнулся на это похвалой Николаю II: "…сообщение о твоем решении удалить с нашей границы 4 армейских корпуса доставило мне большое удовлетворение".