Всего за 109 руб. Купить полную версию
На петербургской верфи были собраны плотники, корабельных дел мастера, резчики, столяры, кузнецы со всех концов России. К 1715 году здесь работало около десяти тысяч человек, но и этого было недостаточно. Повсюду по повторяющимся указам нанимали на работу в Адмиралтейство "для корабельного дела охочих плотников". Рабочий день начинался рано поутру по сигналу колокола и продолжался дотемна. После окончания работы мастеровых обыскивали, чтобы никто не мог утаить чего-нибудь для себя. Жалованье им выплачивали три раза в год. Строили корабли из леса, привезенного с низовий Волги, из Казани, но использовали и местный лес. Поэтому в Петербурге и окрестностях было запрещено срубать дубы. Нарушивших запрет казнили: в разных местах города стояли виселицы. Все работавшие в Адмиралтействе носили одинаковую одежду "немецкого покроя". Бежать отсюда было почти невозможно, ибо по указу царя от 1707 года "взамен бежавших брать их отцов и матерей, и жен и детей или кто в доме живет, и держать их в тюрьме, покамест те беглецы сысканы и в Петербург высланы будут". Для верности здесь же устроили застенок, где пытали и наказывали. И тем не менее многие решались бежать. Печально звучала песня петербургских работных людей:
Не своей волей корабли снащу,
Не своею я охотою,
По указу я государеву,
По приказу-то я адмиральскому.
Первое судно в Адмиралтействе спустили на воду через четыре месяца после постройки верфи - 29 апреля 1706 года. Это был восемнадцатипушечный бомбардирский корабль. В связи с этим событием царь установил порядок торжественного спуска корабля: ему салютовали орудия, играла музыка, а корабельный мастер получал награду: на серебряном блюде ему подавали серебряные рубли - по три за каждую пушку на судне.
Первый большой военный корабль "открытого моря" - пятидесятичетырехпушечная "Полтава" - был построен на Адмиралтейской верфи в 1712 году. Царь любил повторять, что "всякий потентат (властитель. - Е. И.), который едино войско имеет, - одну руку имеет, а который и флот имеет - две руки имеет". Он неусыпно следил за ходом работ на верфи и даже сам трудился там в ранге "баса" - главного мастера на постройке корабля. Люди, желавшие завоевать расположение Петра I, должны были знать, "как делати те суда". Его ближайшие сподвижники вместе с ним обучались кораблестроению в Голландии; и, конечно, не страсть к плотницкому делу побудила А. Д. Меншикова или П. А. Толстого, немолодого уже человека, оставить семью и родину и ехать плотничать в Саардам. При Адмиралтействе работало первое в России учебное заведение, готовившее офицеров флота, - Навигацкая школа. За границей русские дипломаты обязаны были нанимать корабельных мастеров для работы в Петербурге.
В 1710–1711 годах Адмиралтейство занимало обширную территорию, застроенную эллингами, амбарами, мастерскими. Окруженное с трех сторон укреплениями - валом с пятью бастионами и рвом с водой, - оно оставалось открытым со стороны Невы для спуска кораблей. Верфь строили как крепость, она имела стратегическое значение. К двадцатым годам облик Адмиралтейства изменился. Через ров перебросили мосты, деревянные строения заменили более прочными мазанковыми, над башней у южных ворот голландский мастер Я. ван Болес построил шпиль, обшитый железом, увенчав его яблоком, короной и корабликом. Этот символ Адмиралтейства - кораблик на шпиле - был повторен и при позднейшей перестройке главного здания Адмиралтейства в начале XIX века; позже он стал эмблемой города.
К концу жизни Петра I Адмиралтейство считалось одной из крупных европейских верфей, оно в значительной степени способствовало созданию Российского флота. В 1712 году он состоял из 12 фрегатов и 8 галер, а к 1725 году насчитывал уже 48 военных кораблей и 360 галер. Служило на флоте около 15 тысяч матросов. Отличные боевые качества кораблей, построенных в Адмиралтействе, отмечали многие иностранные наблюдатели. Уже упомянутый нами Ф. В. Берхгольц писал в дневнике об осмотре огромных складов со всей оснасткой для судов, матросской формой, корабельным лесом. "Здесь все заготовлено для великого множества кораблей", - заключал он.
Неожиданное усиление могущества России тревожило западные державы. Английский посланник в Петербурге Джефферис писал в Лондон: "Корабли строят здесь не хуже, чем где бы то ни было в Европе". И английские мастера, работавшие в Адмиралтействе, получили королевский приказ покинуть Россию. Но Петр I в ответ на это намного повысил им жалованье, и они остались в Петербурге.
Первыми крупными сооружениями в городе были крепость Санкт-Петербург и Адмиралтейство, имевшие военное значение. Ведь первоначально, до перелома в ходе Северной войны, Петербург строился не как новая столица, а как город-порт, форпост России на отвоеванных землях. Но после Полтавской и других побед стало ясно, что угроза потерять эти территории миновала. В честь победы при Полтаве в Петербурге заложили церковь Св. Сампсония, праздник которого приходился на день битвы - 27 июня.
С этого времени Санкт-Петербург начал быстро заселяться и застраиваться. Первым его генерал-губернатором стал ближайший сподвижник и друг царя А. Д. Меншиков. Через несколько месяцев после основания города, в ноябре 1703 года, в его гавань вошло иностранное торговое судно - голландское, с грузом соли и вина. Генерал-губернатор щедро наградил команду: шкипер получил 500 золотых, а каждый матрос по 15 серебряных рублей за то, что они первыми пришли в новый порт. Это судно снарядили купцы из Саардама, на верфи которого Петр некогда учился строить корабли. Царь оценил любезность: корабль получил особые привилегии и еще много лет приходил с товарами в столицу России. Были объявлены награды второму и третьему иностранным торговым судам, которые прибудут в Петербург.
Между тем по многочисленным указам Петра началось переселение жителей из внутренних областей страны в заложенный на Неве город. Из Москвы в Санкт-Петербург переселили несколько семей дворян и богатых купцов с требованием, чтобы они выстроили себе в отведенных царем местах новые дома. А крестьян и ремесленников сюда переводили постоянно и в большом количестве.
Раньше других в новом городе был застроен соседствующий с Заячьим островом (на котором стоит крепость) Березовый остров. Здесь появились первые улицы. Их названия говорят о том, кто там жил: Большая и Малая Дворянская, Пушкарская, Зелейная, Монетная, Ружейная, Посадская… На Большой Дворянской строили дома вельможи - от губернатора Меншикова до канцлера Шафирова.
На другой стороне Невы вокруг Адмиралтейства располагались слободы его служащих, состоявшие из деревянных и мазанковых домов, вытянутых в линии параллельно зданию Адмиралтейства. Эти улицы назывались Офицерскими, Морскими. Ближе к Адмиралтейству стояли дома людей побогаче. Им для застройки отводили участки шириной в двадцать пять и длиной в сорок метров. Дальше, за речкой Мьей (ныне река Мойка), жили солдаты, матросы, мастеровые люди, переведенные на жительство в Петербург. Некоторые слободы в городе так и назывались - Переведенские. Там участки, определенные под застройку, были меньше - длиной в двадцать и шириной в десять метров. Во всех слободах, офицерских и солдатских, дома возводились по образцам, разработанным Трезини. Не все прибывавшие сюда жители могли сразу построить себе дом и были обречены подолгу оставаться без надежного крова, а бедные переселенцы поначалу жили в шалашах или землянках.
Каждый, будь то богатый помещик, боярин или бедный крестьянин, переселение в Петербург принимал как величайшее несчастье. Причин для этого было немало, но мы упомянем одну из них - природные условия этих мест.
"Парадиз" среди топей
Печальный край. На Троицкой площади. Иностранцы в Петербурге. Петр и Москва. Строение города, или Любовь к геометрии. Александро-Невский монастырь
Климат и ландшафт средней и южной России отличались от природных условий Петербурга и его окрестностей. Город стоял на болотах, в низине у устья Невы, где от соседства с Балтийским морем царили сырость, дожди, часто случались наводнения. Скудная природа, вечно серое небо, короткое дождливое лето и сырая холодная зима. Петр I называл эти места и свой город "парадизом"; Меншиков, вторя ему, говорил, что это "святая земля". Но были и другие отзывы. Берхгольц, например, писал, "что здешняя земля из-за сырости ничего не родит", и город, если прекращается привоз продовольствия, оказывается на грани голода: "по всей округе трудно найти кусок хлеба".
Итак, земля холодна и неплодородна. Вода. Кажется, в столь сыром месте с нею не может быть проблем. Однако в книге академика Петербургской Академии наук И. Г. Георги "Описание российско-императорского столичного города Санкт-Петербурга и достопамятностей в окрестностях оного", изданной в 1794 году, читаем: "Вода реки Невы, ее протоков и каналов, протекающая почти во все части города, есть самая легкая, светлая и чистая речная вода. Хотя приезжие во время первых двух месяцев пребывания своего в Санкт-Петербурге подвержены бывают поносам, надкожной сыпи и другим болезням, обыкновенно приписываемым действию Невской воды, однако же по сделанным химическим испытаниям г. Моделя явилось, что в 80 фунтах воды, черпанной выше города, находится только 68 гранов известковой земли и 3 грана извлекаемого травяного соку… Отсюда и явствует, что все припадки приезжих надлежит приписывать паче перемене образа жизни и другим причинам, нежели действию Невской воды, совершенно заменяющей недостаток колодезной и ключевой воды в столице".