Эти слова авторитетного морского и государственного деятеля находили сочувственный отклик и в общественном мнении, и особенно в военно-морской среде. При этом, как правило, имелись в виду не крупные территориальные приобретения России в Средиземноморье (от увлечения "шовинистическими идеями" установления здесь своего господства руководство МГШ предостерегал упомянутый профессор-правовед Овчинников; еще раньше, в 1908 г., сам царь заявил об отсутствии у России претензий "на малейший кусок" турецких владений), а сравнительно небольшие, глубиной в 20–25 км, прибрежные участки земли, необходимые для обороны проливов. Сроки проведения самой операции морское командование резонно ставило в зависимость от ввода в строй новых судов Черноморского флота. Пока на Черном море господствует турецкий флот, писал начальник МГШ летом 1911 г., русской дипломатии "должна быть поставлена задача сохранить на это время мир на Балканском полуострове". О развязывании "большой" войны ради решения проблемы проливов морское командование не помышляло.
Армейское же руководство постепенно охладело к самой идее босфорской операции в обозримом будущем. Оно ссылалось на продолжительность развертывания и трудности перевозки десанта (а, значит, и на заведомую недостижимость внезапности всего этого предприятия), сложности с его снабжением на боевых позициях из-за растянутости коммуникаций, а главное - на общую нежелательность распыления своих сил и традиционно отрицательное отношение союзников к притязаниям России в зоне проливов. Сухомлинов, будучи категорически против операции на Босфоре, с удовлетворением признавал в своих мемуарах, что в годы его министерства военное ведомство "не ударило пальцем о палец" для подготовки такого десанта. Предвоенное расформирование черноморского десантного отряда ("одесского батальона") лишь подчеркнуло, что армия "умывает руки". Столкнувшись с сопротивлением армейского начальства, МГШ предложил ограничиться созданием на Черном море одной полноценной эскадры (в 8 дредноутов и 4 линейных крейсера) с задачами активной обороны своих берегов и лишь "тесной блокады" Босфора для преграждения доступа в Черное море германо-австро-турецкому флоту. Именно такие цели были указаны в "Плане войны на Черном море", согласованном с сухопутным военным ведомством и "высочайше" утвержденном в 1909 г., а в 1913 г. ив плане штаба командующего морскими силами Черного моря. В начале 1911 г. Особое совещание с участием руководства ГУГШ и МГШ пришло к окончательному заключению, что "десантная операция к Босфору при настоящих условиях невыполнима".
Однако в конце 1913 г. опасность контроля над Босфором миссией Лимана фон Сандерса вновь поставила перед русским морским командованием вопрос о захвате черноморских проливов как насущной задаче российских вооруженных сил. МГШ, запрошенный по этому поводу своим министром, дал положительное заключение и прогноз, согласно которому союзники не окажут России помощи в осуществлении этой акции, но и не будут противодействовать ей, а державы-соперницы, вероятнее всего, вынужденно примирятся со свершившимся фактом, особенно если русский флот к тому времени будет готов к наступательным действиям "против австро-венгерского и союзных с ним". Овладение Босфором "в ближайшие годы и не позже 1918-1919 гг." Морской Генштаб поставил основной целью не только военных, но и "всех дипломатических усилий России". Совещание, созванное в Морском министерстве, одобрило эти соображения МГШ, наметило подготовительные меры по морской части и поддержало требование командующего Черноморским флотом адмирала А.А. Эбергарда пополнить его флот новыми боевыми кораблями и срочно модернизировать вооружение имеющихся. Вслед за тем Григорович получил уверения министра Сазонова в полном единомыслии дипломатического ведомства с заключениями и прогнозами военных моряков и сумел добиться санкции главы Министерства финансов на сверхсметное ассигнование 110 млн руб. на покупку четырех чилийских и аргентинских дредноутов для усиления Черноморского флота. Несмотря на солидную поддержку, которую, таким образом, обрели в правительстве проекты военно-морского ведомства, в конце февраля 1914 г. специально созванное Особое межведомственное совещание фактически их провалило (отложило, "утопив" в деталях и второстепенных подготовительных мерах), главным образом - голосами представителей сухопутного Генштаба. По мнению участников Совещания, в мирное время провести босфорскую операцию невозможно, а в условиях общеевропейской войны, категорически заявили начальник Генштаба Я.Г. Жилинский и генерал-квартирмейстер ГУГШ Ю.Н. Данилов, западные или кавказские корпуса для десанта на юге могут быть отвлечены "лишь при отсутствии борьбы на западном фронте". Сосредоточение всех сил на западной границе, в случае европейской войны, напомнил совещанию Жилинский, является "одной из основ нашей военной конвенции с Францией". У Сазонова совещание оставило гнетущее впечатление полной военной неподготовленности России.
Согласие "положить в основу" развития Черноморского флота "приобретение господства на море в Константинопольском канале [Босфоре] и прилегающих к нему водах" явилось тем максимумом, которого морскому министру удалось добиться от императора в предвоенные годы. Ухватившись за это общее "высочайшее" указание, морское ведомство на свой страх и риск продолжило разработку операции в черноморских проливах, начатую в конце 1913 г., выдвинув план еще более смелый, если не сказать дерзкий. Причиной такого упорства было убеждение военно-морского командования, что успех операции не только кардинально улучшит геополитическое положение России, но и, выведя из борьбы Турцию, освободив войска русского Кавказского фронта и действующие против турок силы союзников, переломит военно-стратегическую обстановку всей будущей кампании в пользу Антанты. Набросок нового "Плана войны на 1914–1919 гг. на Черном море для обеспечения России свободного выхода в Средиземное море" был составлен к началу лета 1914 г. Он предусматривал решительное усиление Черноморского флота к 1916–1917 гг., а также создание из кораблей Балтийского флота мощной Средиземноморской эскадры, ядро которой должны были составить 12 дредноутов (оборону оголяемого вследствие этого Финского залива план возлагал на береговые крепости). Соединенные силы Черноморского и Балтийского флотов были призваны обеспечить России господство в Черном и Эгейском морях и, таким образом, блокировать черноморские проливы с обеих сторон.
Предназначением десантной армии силой в четыре корпуса был стремительный захват Константинополя и зоны проливов "в любые несколько дней и при всякой политической и общестратегической обстановке". Однако этот план так и остался проектом. Работу над ним сначала притормозила кончина начальника МГШ князя А.А. Ливена в феврале 1914 г., а окончательно прервал разразившийся вскоре общеевропейский кризис. В итоге, по свидетельству адмирала А.Д. Бубнова (офицера МГШ, а затем начальника военно-морского управления Ставки) десантная операция на Босфоре так и не была включена "в число тех военно-политических заданий, кои русская вооруженная сила была в случае войны призвана решать".