Всего за 136.36 руб. Купить полную версию
Нападение угров на славянское поселение
Изображая славян как выносливый и закаленный, но примитивный и малокультурный народ, ограниченный в своих потребностях, предпочитающий беззаботность жалкого существования, умеренность в пище и праздную, но свободную жизнь труду, византийские авторы, тем не менее, говорят о них, что они не злы и не коварны (Прокопий); что они ласковы с чужеземцами (гостями), принимают их у себя, провожают из одного места в другое, куда им нужно, и даже, если приключится гостю какая-нибудь беда по вине хозяина, то тот, кто принял после него гостя, выступает против нерадивого, считая честью для себя вступиться за гостя; что своих рабов не задерживают в неволе навсегда, как другие народы, но назначают им определенное время службы и потом предоставляют на выбор – вернуться ли на родину с известным вознаграждением, или же остаться у них в качестве свободных товарищей; что славянские женщины целомудренны выше всякого вероятия, так что большинство их считают смерть своих мужей своею собственной смертью и добровольно удавливают себя, потому что для них вдовство – уже не жизнь; что славяне не хотят никому служить или быть под властью; что они выносливы при всяких лишениях – жаре, холоде, дожде, недостатке одежды и пищи, но у славян, говорят эти же источники, нет согласия, они упрямы, не желают подчиняться в своих взглядах мнению большинства, следствием чего являются кровавые столкновения (Маврикий, Лев Мудрый).
Немецкий писатель Адам Бременский говорит о поморских славянах: "Нет народа более гостеприимного и приветливого, чем они".
Даже балтийские пираты, по свидетельству Гельмольда, отличались гостеприимством и щедростью. Для гостя и странника славянин готов был жертвовать всем, что у него было лучшего. Заботиться о больных и престарелых, кормить их и покоить считалось у славян священным долгом. Сам Гельмольд имел случай непосредственно убедиться на приеме, который устроил ему князь вагрский Прибыслав, в широком гостеприимстве славян и пришел к заключению, что нет народа приветливее славян своим гостеприимством. В приглашении гостя, пишет он, они все как бы нарочно соревнуют друг другу, так что никогда не приходится страннику самому просить у них приема. Что ни приобретает славянин своим трудом, хлеб ли, рыбу ли, дичь ли, он все израсходует на угощение и считает того лучшим человеком, кто щедрее…
По свидетельству другого немецкого автора (Сефрид), у поморян каждый хозяин имел специальную чистую и нарядную избу, служившую только для стола и угощения; в ней всегда стоял накрытый стол со всякою едою и угощением, ожидавший гостей.
По словам Адама Бременского, всякий приезжий иностранец пользовался у балтийских славян всеми гражданскими правами туземцев. Даже и саксы, говорит он, приезжающие к ним в город Юлин, самый большой из всех городов Европы, получают равные права с туземцами, лишь бы во время своего пребывания не совершали публично христианских обрядов. Весь народ там, говорит этот автор, предан еще языческим заблуждениям; впрочем, относительно нравов и гостеприимства не найти людей честнее и добродушнее.
Аналогичную характеристику славян дают и арабские источники, говоря о нравах восточных славян. Так, например, арабский писатель Ибн-Даста (X в.) говорит о русах, что с рабами они обращаются хорошо и заботятся об их одежде; что у них большое число городов, и что они живут на просторе; гостям оказывают почет и обращаются хорошо с чужеземцами, которые ищут у них покровительства, да и со всеми, кто часто у них бывает, не позволяя никому из своих обижать или притеснять таких людей. Во всяком случае, замечает Ибн-Даста, если кто из них обидит или притеснит чужеземца, помогают последнему и защищают его.
Как восточные, так и западные источники единодушно говорят об отваге и воинственности славян. Так, например, арабский писатель Ибн-Якуб говорит о славянах, что они народ отважный и воинствен ный и никто не сравнился бы с ними в силе, если бы не разрозненность их многочисленных, обособленных племен.
Такую же характеристику славян дает и Аль-Бекри (XI в.), говоря: "Славяне народ столь могущественный и страшный, что, если бы они не были разделены на множество поколений и родов, никто в мире не мог им противостоять". С этой характеристикой арабских писателей совпадают и более ранние отзывы византийцев.
Добродушные, приветливые и гостеприимные, независимо от национальности гостя, в домашней обстановке, отважные и воинственные, как они рисуются у древних авторов, славяне на войне проявляли непримиримую и беспощадную свирепость. По свидетельству Прокопия, переправившись в 549 г. через Дунай, славяне ужасным образом опустошили всю Иллирию до Эпидамна; встречных, без разбора возраста, частью умерщвляли, частью уводили в плен, лишая их имущества. В 550 г., взяв в плен вождя греческого войска Азбада, они сожгли его на костре. Взяв приступом сильную крепость на Эгейском море, они умертвили всех жителей – мужчин до 15 тысяч человек, расхитили имущество, а жен и детей отвели в рабство… И долго вся Иллирия и Фракия, замечает Прокопий, были покрыты трупами. Встречных они убивали не мечом, не копьем и не каким-либо иным оружием, а сажали на кол, распинали на кресте, били батогами по голове; иных, заперши в шатры вместе с быками и овцами, которых не могли увести с собою, безжалостно сжигали.
Славянам был присущ героизм на войне, и свои военные подвиги в защиту родины и свободы они всегда считали для себя делом чести, славы и доблести. И это они блестяще доказали на востоке и на западе славными подвигами на протяжении всей своей боевой истории, начиная с IV в. н. э., в борьбе с гуннами, аварами и уграми, с греками, с немцами, со шведами, с татарскими ханами и с польскими панами, стойко и мужественно защищая свою родину и свою свободу.
Русь времен разложения первобытно-общинного строя
На начальной стадии разложения первобытно-общинного строя по-прежнему еще сохраняются старые большесемейные городища. Типичное городище для этой эпохи – "Монастырище", расположенное на правом берегу реки Ромны у впадения ее в Сулу (потому подобные городища и стали назвать городищами "Роменского типа").
Городище "Монастырище" расположено на косе, омываемой с двух сторон рекой. Со стороны суши оно ограждено рвом и валом, а дальше тянется представляющее собой естественную защиту непроходимое болото. В древности это болото было единственной защитой от нападения с суши, так как вал был насыпан позже.
Жители городища построили на площади множество землянок неправильной прямоугольной формы, разных размеров, причем сами землянки расположены очень скученно.
Внутри землянок были устроены глинобитные печи в форме купола с отверстием наверху для выхода дыма и входом сбоку. Перед печами для удобства выкапывали ямы, так как небольшая высота землянок не давала возможности выпрямиться работающему у печи человеку.
Некоторые землянки не имеют пола и вообще ничего, кроме печи, в других есть подмостки перед печью и нечто вроде платформы, в третьих – платформа для печи, пол и прилавки по стенам. Возвышения для сиденья и лежанья расположены иногда по стенам, иногда у печи.
Культура городища "Монастырище" и других городищ "Роменского типа" очень архаична и характеризуется костяными изделиями (шила, ложки и др.) и сравнительно небольшим количеством грубых железных изделий (ножики, долотца и др.). Меди и бронзы не обнаружено.
На площади городища "Монастырище" располагалось 20–25 землянок, представлявших собой жилища отдельных семей, состоящих из отца, матери и детей. Всего в поселке жили 70–80 человек, включая женщин и детей.
Рядом с землянками жители выкапывали ямы для хранения пищи: проса, очевидно, основного культивируемого злака, мяса (в одной яме найдена масса костей козы), рыбы. Также люди занимались скотоводством, охотой и рыбной ловлей. Об этом говорит громадное количество костей домашних животных: лошадей (сравнительно немного) и главным образом рогатого скота, свиней и собак, костей диких животных, птиц и рыб.
Интересно, что лошадь у древних славян выступала не столько как рабочий скот, а как животное, дающее мясо, молоко и шкуру.
Земледелие было очень примитивным, поэтому скотоводство, охота, рыбная ловля и лесной промысел – бортничество, собирание ягод и грибов оказывались серьезным подспорьем в жизни славян.
В славянских языках наряду с древнейшей земледельческой терминологией имеется ряд общих терминов, относящихся к скотоводству и свидетельствующих о его огромном значении. Такие названия домашних животных, как бык, вол, свинья, баран, овца, ягненок, теленок – очень древнего происхождения и общи всем славянским языкам.
Сюда же относятся термины бортничества, как-то: пчела, трутень, улей и др., а также ряд названий диких животных: тур, бобр, вепрь, олень и т. д., и терминов, относящихся к охоте и рыбной ловле ("ловити", сеть, невод и др.), еще более древних, чем земледельческие.
Городища, подобные роменским, распространены в пределах Черниговской, Сумской, Полтавской, Гомельской, Курской и других областей.
К концу периода распада первобытно-общинных отношений относятся городища типа Борщевского, расположенного на среднем течении Дона у Воронежа.
Борщевское городище отличается большими размерами (до 180 м в длину и 35 в ширину). Оно стоит на правом берегу Дона, окруженное обширным селищем. Вся площадь городища покрыта землянками размером в 12–18 м. Стены землянок обложены тонкими бревнами или досками. По углам – следы от столбов, на которых держалась двускатная крыша.