Всего на конгрессе были представлены 51 государство или национально-освободительное движение Африки, включая случаи дублирования представительства одной страны двумя организациями (ЗАПУ и ЗАНУ от Южной Родезии, АНК и ПАК от Южной Африки). Делегации были немногочисленны, один-два человека, и чаще всего они не имели каких-то заранее подготовленных выступлений или посланий. Исключение представляла собой принимающая сторона – делегация Танзании состояла из сорока человек, но большая часть официальной делегации выполняла чисто технические функции. Совсем иным было положение с представительством потомков выходцев с африканского континента. От США и Канады на конгресс прибыло более 200 человек, фактически все, кто входил в региональные подготовительные комитеты и был способен оплатить перелет в Танзанию. Именно поэтому американская делегация была очень неоднородна, в ней были представлены бизнесмены, присматривавшиеся к новому для себя региону, и религиозные проповедники, имевшие давние и хорошо налаженные связи в Восточной Африке. Среди афроамериканцев было много университетских преподавателей, а формальным руководителем черного сообщества стал профессор Корнелльского университета Джеймс Тернер, за год до этого возглавлявший американских представителей на Международном конгрессе африканистов в Аддис-Абебе. Важно также помнить, что Дж. Тернер был среди создателей "Трансафрики" – одной из самых влиятельных организаций лоббистов американских интересов на африканском континенте. Среди черных делегатов от США также было много журналистов и издателей. Важную, как скоро выяснилось, группу представляли афроамериканцы, имевшие гражданство малых стран Карибского бассейна. Всего в списках участников конгресса было более 400 делегатов.
Накануне открытия, назначенного в Аудитории Нкрумы Дарэс-Саламского университета, руководство оргкомитета конгресса, решения которого формировались в секретариате Дж. Ньерере, неожиданно установило правило, в соответствии с которым представительство на панафриканском конгрессе осуществлялось только национальными делегациями. Причем численность таких делегаций строго ограничивалась теми самыми одним-двумя представителями, которых были способны прислать на конгресс национально-освободительные движения и большинство стран Африки. Таким образом, афроамериканцы оказались на конгрессе в качестве туристов-наблюдателей, соображения черных организаций, аккумулировавшиеся подготовительными комитетами в течение нескольких лет подготовки, остались невостребованными. Формально не произошло никакого ущемления прав делегатов, скорее наоборот – черный народ, например, Королевства Лесото оказался на панафриканском форуме в равном положении с братским черным народом США. Единственным нарушением процедуры стала неформальная уступка мест на конгрессе карибскими делегатами своим коллегам из США. Но это были считанные исключения, не нарушившие сложившегося "справедливого" баланса сил.
Следует признать, что у танзанийского руководства были основания опасаться серьезных разногласий, которые могли бы возникнуть, если бы объединенная делегация черной Америки смогла вынести на обсуждение конгресса свое видение прошлого, настоящего и будущего Африки. И дело было даже не в том, что франкоязычные страны "не смогут толком понять, к какому региону – Северной или Южной Америке относятся карибские страны". Незадолго до начала работы конгресса, узнав о готовившемся "уравнивании прав" национальных делегаций, представители черных радикальных организаций подготовили так называемый Призыв. Этому документу отводилась роль проекта официальной резолюции конгресса, чтобы хотя бы в усеченном виде закрепить в итоговых материалах форума идеи "Власти черных", вооруженного отпора белым расистам по всему миру, равновеликости таких фигур в истории народов африканского происхождения, как, скажем, Нкрума и Стокли Кармайкл. В правах на поддержку уравнивались освободительные движения Юга Африки и не существовавший даже на бумаге "Панафриканский центр науки и технологий". Всем африканским лидерам предлагали признать верховенство идей Франца Фанона и Элайджи Мухаммеда, Эме Сезера и Малькольма Х.
Британская традиция – своеобразная канцелярская "штабная культура", унаследованная танзанийцами, – помогла справиться с опасностью появления неподконтрольных организаторам документов или выступлений. Была выработана строгая процедура ведения заседаний, точно рассчитано время на обсуждение каждого вопроса повестки дня, исключены какие-либо параллельные обсуждения – планировались только пленарные заседания. Два признанных лидера независимой Африки сделали свои выступления на открытии – Дж. Ньерере и президент Республики Гвинея Секу Туре (его выступление прочел посол Гвинеи в Танзании). Собственно, эти речи и стали тем немногим, что через средства массовой информации вышло за пределы университетских аудиторий. Помимо выступлений Ньерере и Туре было произнесено еще более трех десятков речей делегатами из разных стран и представителями международных организаций. Но пресс-конференции не проводились, потому что они не были внесены в программу конгресса, журналистам роздали заранее отпечатанные тексты программных выступлений, и в результате о настроениях участников теперь можно судить только на основании опубликованных речей упомянутых лидеров.
В выступлении Дж. Ньерере должное место заняли комплиментарные оценки истории предшествующих панафриканских конгрессов. Он апеллировал к истории и при отстаивании тезиса о недопустимости расизма или расовой нетерпимости, напомнив о вкладе в достижение независимости африканскими и карибскими странами людей, принадлежавших к самым разным этническим группам. Более того, Ньерере предложил участникам непростой вопрос – "действительно ли черные там, где они сами управляют, стараются создать справедливые общества?" В заключение своего выступления президент Танзании обратился к проблемам экономического развития Африки и, словно специально для своих черных американских гостей, заявил: "Мы не бедны и не остаемся бедными только из-за того, что мы – черные. Мы бедны из-за мировой торговой и валютной систем, а они, каковы бы ни были другие их отрицательные качества, слепы по отношению к цвету… Это означает, что для того, чтобы преодолеть свои экономические проблемы, Африка должна действовать как единый континент, а кроме того – в единстве с другими государствами мира".
Практически в том же духе выступил президент Гвинеи Секу Туре. Он также отдал должное пионерам панафриканского движения, но при этом подверг серьезной критике позиции сторонников негритюда, обвинив их в пропаганде расовой исключительности черных народов, т. е. в "расизме наоборот". Будучи верным своей политической позиции того времени, Секу Туре заявил: "Движение панафриканизма в наши дни (1974 г. – Н. Щ.) – это классовая борьба в масштабах всей Африки и ее зарубежных общин". Прямым выпадом против представителей некоторых черных американских организаций стало заявление Секу Туре, особо отмеченное американской прессой: "Фидель Кастро и бывший президент Чили Сальвадор Альенде скорее братья черных, чем некоторые африканские и афроамериканские руководители".
Итоговые резолюции Шестого панафриканского конгресса в результате тщательной работы секретариата приобрели вполне универсальный характер. Такие документы могли быть приняты в то время на любом форуме развивающихся стран. Панафриканизм противостоит "всем реакционным силам во всем мире", "должен выработать свою программу действий с учетом широких перспектив прогресса народных масс всех стран земного шара". В исторической части резолюций были аккуратно опущены любые упоминания о развивавшихся параллельно с движением панафриканских конгрессов других идейных течениях в среде народов африканского происхождения. Заодно были убраны лишние имена – остался триумвират имен уже умерших: Генри Сильвестр-Уильямс и Уильям Дюбуа в качестве основоположников и Кваме Нкрума как верный продолжатель дела панафриканизма. Никаких имен афроамериканцев или африканцев более позднего периода, никаких возможностей для сравнений, никаких спорных терминов в резолюциях не оставили.