История пишется по документам [здесь и далее выделено мной. – М. Р.]. Документы – это следы, оставленные мыслями и действиями некогда живших людей <…>. Всякая же мысль и всякий поступок, не оставивший прямого или косвенного следа, или видимый след которого исчез, навсегда потерян для истории, как если бы он никогда и не существовал <…>. Ничто не может заменить документов: нет их, нет и истории.
Из трех книг (частей) "Введения…" проблемам изучения исторических источников посвящены первые две: в книге первой рассматриваются вопросы эвристики (поиска документов), а также дается обзор научных дисциплин, знакомство с которыми должно составлять первоначальную подготовку историка (сюда входят и так называемые вспомогательные исторические дисциплины), книга вторая посвящена аналитическим процессам, т. е. собственно источниковедческой проблематике. Книга третья рассказывает о процессах синтетических, т. е. об историческом построении, выходящем за пределы задач источниковедения.
Размышляя о специфике исторического познания, Ланглуа и Сеньобос пишут:
Факты прошлого известны нам только по сохранившимся от них следам. Правда, эти следы, называемые историческими документами, историк наблюдает непосредственно, но кроме их, ему положительно нечего наблюдать: дальше он действует исключительно путем умозаключений, стараясь прийти к наиболее правильным выводам о фактах по находящимся в его распоряжении следам. Документ служит ему точкою отправления, а факты прошлого – конечною целью исследования. Между этой точкой отправления и конечной целью нужно пройти сложный ряд тесно связанных друг с другом умозаключений, рискуя то и дело впасть в ошибку.
Авторы настаивают на "крайней сложности и абсолютной необходимости исторической критики" и совершенно уверены, что историческому методу надо обучать, профессионализм историка необходимо специально вырабатывать:
Естественная неприспособленность человека держаться на воде заставляет его тонуть; чтобы приобрести привычку устранять непроизвольные движения и выполнять другие, он учится плавать; точно так же у человека нет прирожденной способности критики, ее нужно прививать, и она входит в плоть и кровь его только путем постоянных упражнений. Когда анализ и критические вопросы сделаются инстинктивными, приобретется методически аналитическое направление ума, недоверчивое и непочтительное, обозначающееся часто мистическим термином "критический склад ума" и в сущности представляющее собою только бессознательную привычку к критике.
Ланглуа и Сеньобос воспроизводят уже закрепившееся деление исторических источников на остатки и предания. Французские авторы видят бóльшую сложность в изучении последних:
Можно различать два рода документов. Иногда факт прошлого оставляет вещественный след (памятник или какой-либо вещественный предмет). Иногда, и более часто, след, оставленный событием, бывает психологического порядка: описание или повествование. Первый случай гораздо проще, нежели второй. На самом деле между известными вещественными остатками и породившими их причинами существует определенное отношение, и отношение это, обусловленное физическими законами, хорошо известно. Напротив, психологический след имеет символический характер: это не только не сам факт, но даже не непосредственный отпечаток факта в уме очевидца, а только условное отражение того впечатления, какое произведено событием на ум очевидца. Писаные документы не имеют, следовательно, цены сами по себе, как вещественные остатки старины; они имеют значение только как отражение сложных, трудно разъяснимых психологических процессов. Громадное большинство документов, служащих исходной точкой рассуждений историка, являются в общем только следами психологических процессов.
Исходя из того, что документ – результат сложных психологических процессов, авторы описывают смысл критики исторического источника лаконично и весьма точно:
…для того, чтобы судить по писаному свидетельству о факте, который является его отдаленной причиной, т. е. чтобы установить отношение, связующее этот документ с фактом, необходимо восстановить целый ряд посредствующих причин, породивших документ, кроме самого факта. Нужно представить себе всю нить действий, совершенных автором документа, начиная с наблюдавшегося им факта до появления рукописи (или печатного свидетельства, имеющегося у нас перед глазами. Нить поступков автора критикуется при этом в обратном порядке, начиная с исследования рукописи (или печатного документа) и постепенно приближаясь к факту прошлого. Такова цель и ход критического анализа.
Критику исторических источников Ланглуа и Сеньобос, как и Бернгейм, делят на внешнюю (подготовительную) и внутреннюю (высшую). К внешней критике относятся следующие исследовательские процедуры: "восстановительная критика" – текстологическая работа с целью установить оригинальный текст исторического источника; "критика происхождения" – установление автора, времени и места написания исторического источника, а также источников, которыми пользовались авторы документа, на этом же этапе проверяется его подлинность (с привлечением методов палеографии и других вспомогательных исторических дисциплин); "критическая классификация источников" с целью упорядочить (систематизировать) уже проверенный материал для последующей работы историка. К внутренней критике относятся положительная "критика истолкования (герменевтика)", цель которой – понять автора, что тем более важно, если автор принадлежит к иной исторической эпохе (культуре), и "отрицательная внутренняя критика достоверности и точности", проверяющая достоверность информации исторического источника. Заключительный этап внутренней критики – "извлечение <…> частных исторических фактов для исторического знания". Таким образом, критика исторических источников завершается конструированием исторических фактов, далее включаемых в историческое построение (синтетические процедуры).
Каждый шаг в критике исторических источников Ланглуа и Сеньобос разбирают подробнейшим образом, приводя множество примеров.
Труд Ланглуа и Сеньобоса наряду с учебником Бернгейма оформил и закрепил на долгие десятилетия как само понятие "критика исторических источников", так и ее структуру.
"Введение в изучение истории" Ланглуа и Сеньобоса оказало существенное влияние на историческую науку. Значение этой работы признавали и яростные критики позитивизма в историческом познании. Л. Февр (1878–1956), представитель первого поколения школы "Анналов", стоявший у истоков новой исторической науки, писал:
"Историю изучают при помощи текстов". Знаменитая формула: и по сей день она не утратила всех своих достоинств, а они, без сомнения, неоценимы. Честным труженикам, законно гордящимся своей эрудицией, она служила паролем и боевым кличем в сражениях с легковесными, кое-как состряпанными опусами.
1.2.5 Россия. Константин Николаевич Бестужев-Рюмин. Николай Иванович Кареев
К основоположникам российского источниковедения часто относят К. Н. Бестужева-Рюмина (1829–1897). К. Н. Бестужев-Рюмин – профессор Санкт-Петербургского университета (1865–1884), академик Петербургской академии наук (1890), преподавал русскую историю будущему императору Александру III. Известен также как публицист и журналист. Его диссертационное исследование "О составе русских летописей до конца XIV в." (1868) имело источниковедческий характер. Обобщающий труд Бестужева-Рюмина "Русская история" (т. 1–2. СПб., 1872–1885) фактически представляет собой обзор источников и историографии российской истории. Во введении к нему автор систематизировал исторические источники, выделив следующие группы: летописи, жития святых, мемуары и письма, записки иностранцев, "памятники юридические и акты государственные", "памятники словесности", "памятники вещественные". Специальных методологических работ К. Н. Бестужев-Рюмин не оставил, если не считать обзора книги Э. Фримана, в котором он выражает свое полное согласие с изложенным в ней "учением о первоисточниках".