Выход корабля на выполнение нового боевого задания был назначен на 23.00. После того как я определил объем работ и сообщил командиру, что все работы будут закончены до выхода корабля в море, он был раздосадован и спросил, нельзя ли закончить работы не к 23.00, а к 24.00, с тем чтобы корабль вышел в море не в понедельник, а уже во вторник. Я сказал, что работы будут закончены к 23.00 и нет необходимости из-за меня переносить выход корабля. С тем я и пошел работать. Часа через два начал уговаривать меня и замполит. Они с командиром действовали так энергично, их аргументы были настолько убедительны, что я не устоял, и была сообщено оперативному дежурному штаба ВМБ, что работы по размагничиванию будут закончены в 24.00. Одновременно запрашивалось "добро" на выход корабля в море в 00.05. Согласие было получено.
Впоследствии с этим командиром БТЩ мы много раз встречались, и я понял, что в этом отношении он своего мнения не изменил.
В один из последних дней апреля 1942 г. на Батумском рейде я производил контрольные измерения и регулировку размагничивающего устройства на госпитальном судне "Грузия" - одном из пассажирских теплоходов крымско-кавказской линии мирного времени. Все каюты и помещения, ранее предназначавшиеся для пассажиров, теперь были оборудованы для перевозки раненых из Севастополя на Кавказ.
Мы привыкли работать на военных кораблях, когда в измерениях магнитного поля нам помогали краснофлотцы из состава экипажа. Теперь же экипаж состоял, главным образом, из девушек - бывших студенток медицинских институтов, медсестер и врачей. Даже в боцманской команде был только один мужчина - сам боцман, а остальные девушки. В первые часы мне непривычно было смотреть, как молодые женщины переносили тросы и шланги магнитометра. Это был тяжелый, не женский труд, но приходилось это делать.
По окончании размагничивания "Грузия" ушла в Севастополь за ранеными. Это был ее последний рейс. Во время приемки раненых она была потоплена в Южной бухте вражеской авиацией, несмотря на то что на ней были яркие, отличительные знаки госпитального судна.
После захвата Керчи и Феодосии противник сосредоточил огромное количество войск и военной техники под Севастополем и начал наступление. Огромную работу по доставке пополнения войск и военных грузов защитникам Севастополя и эвакуации раненых выполняли санитарные транспорты из числа пассажирских теплоходов Черноморского пароходства мирного времени - "Абхазия", "Грузия" и др. Например, с начала обороны Одессы и Севастополя и до середины апреля 1942 г. "Абхазия" вывезла 27 тыс. раненых, доставила 70 тыс. человек пополнения и более 40 тыс. т боезапаса и вооружения.
10 июня 1942 г. в Севастополе погибла "Абхазия", а 13 июня - "Грузия". Последний поход "Абхазии" описан врачом этого судна в книге "Гибель теплохода "Сванетия"".
В эти же дни крейсера "Красный Крым" и "Ворошилов", а затем и "Молотов" в сопровождении эскадренных миноносцев под флагом командира отряда легких сил капитана I ранга Н. Е. Басистого доставили защитникам Севастополя подкрепление, боезапас, вооружение, продовольствие и эвакуировали раненых.
Еще один поход из Новороссийска в Севастополь 15 июня 1942 г. совершил крейсер "Молотов". На этот раз вход в Северную бухту был затруднен, так как к этому времени были разрушены инкерманские створные огни.
Крейсер загружали у Килен-площадки, под артиллерийским обстрелом. На корабле были убитые и раненые. Сам корабль вел артиллерийский огонь. Приняв более трех тысяч раненых и около двухсот женщин - жителей Севастополя, крейсер отправился в обратный путь.
По пути из Новороссийска в Севастополь и обратно корабли подвергались ожесточенным атакам самолетов-бомбардировщиков, торпедоносцев и торпедных катеров. Только искусное управление кораблями и меткий огонь зенитчиков позволили уклониться от прямых попаданий авиабомб и торпед.
С каждым днем доставлять в Севастополь подкрепление, военные грузы и эвакуировать раненых становилось все труднее, потери защитников города не восполнялись. 19 июня 1942 г. войска противника прорвались к Северной бухте. Теперь наши корабли могли заходить только в небольшую Камышовую бухту. Об огромных трудностях последних рейсов в осажденный Севастополь рассказал в своей книге командир лидера "Ташкент" В. Н. Ерошенко.
Еще в начале мая 1942 г. стали совершать непрерывные рейсы из Новороссийска в Севастополь и подводные лодки, доставлявшие грузы и эвакуировавшие раненых. Так, 7 мая начали свои походы в Севастополь подводные лодки Л-4 (командир капитан III ранга Е. П. Поляков) и Д-4 (командир капитан III ранга И. С. Израилевич), 15 мая - подводные лодки Л-5 (командир капитан-лейтенант А. С. Жданов) и Л-23 (командир капитан III ранга И. Ф. Фартушный), 30 мая - подлодка С-32 (командир капитан III ранга С. К. Павленко), а с 14 июня - все подводные лодки Черноморского флота, находящиеся в строю.
Доставка грузов подводными лодками, помимо ограничений их размеров проемами люков, осложнялась еще и тем, что для перевозки бензина использовались балластные цистерны подводных лодок. Через малейшие щели в их швах пары бензина проникали в отсеки, вызывая отравления людей (потерю сознания, опьянение, глубокий сон), а при высокой концентрации бывали случаи пожаров и взрывов.
Во время кратковременного пребывания в Севастополе при очередных рейсах подводные лодки А-2 и М-117 получили серьезные повреждения от авиации противника, но были отремонтированы и возвратились в строй. В их ремонт вложили много труда офицеры Технического отдела Черноморского флота: начальник оперативной группы инженер-капитан II ранга И. Д. Кокорев, инженер-капитаны III ранга Э. Ф. Мутуль и А. Г. Баклагин, рабочие-ремонтники и экипажи подводных лодок.
Из рассказов очевидцев Э. Ф. Мутуля и А. Г. Баклагина известно, что в один из последних дней обороны Севастополя Иван Дмитриевич Кокорев, имевший пропуск на подводную лодку для эвакуации, с трудом пробирался через толпу к причалу на Херсонесе и, увидев в толпе плачущую женщину с двумя детьми, отдал ей свой пропуск. После войны от капитана II ранга Колошина из Севастополя стало известно, что И. Д. Кокорев попал в плен и трагически погиб. Он был убит перед строем военнопленных палачом-предателем ударом металлическим прутом по голове.
Последними от мыса Херсонес 3 июля 1942 г. отошли подводные лодки М-112 (командир старший лейтенант С. Н. Хоханов) и А-2, которую вел командир дивизиона капитан II ранга Р. Р. Гуз. Еще пять наших подводных лодок в течение трех дней пытались прорваться к Херсонесу. За это время они 36 раз подвергались преследованиям противолодочных сил противника. Вражескими кораблями блокадного дозора и авиацией на них было сброшено 3898 глубинных и авиационных бомб.
Конечно, главные сражения происходили на сухопутном фронте, где германское командование стремилось любой ценой овладеть Севастополем и сосредоточило большое количество войск и техники. Они имели двукратное преимущество в живой силе и артиллерии, четырехкратное - в танках и десятикратное - в авиации Впоследствии французский военный историк генерал Шассен писал, что только за последний 25 дней боев немецкая артиллерия выпустила по Севастополю 300 тыс. снарядов, а авиация сбросила 125 тыс. тяжелых авиабомб - почти столько, сколько было сброшено к тому времени английским воздушным флотом на всю Германию с начала войны.
За время наступления на Севастополь немецкие-войска потеряли более 300 тыс. убитыми и ранеными. Только беспримерный героизм и мужество защитников города позволили им выстоять в неравной борьбе в течение 250 дней.