Всего за 70.37 руб. Купить полную версию
22 июня 1941 г. и в последующие дни горьковчане, как и вся страна, были настроены воинственно. Тысячи людей писали письма с просьбой отправить их на фронт, у райвоенкоматов толпились очереди из добровольцев. Но много было и таких, кто не хотел служить родине. Типичный пример – поступки двух рабочих кулебакского завода им. Кирова. Узнав о мобилизации, коммунист и председатель цехкома Федоров заявил во всеуслышание: "Завтра иду класть голову". На следующий день он пропал, видимо, решив "положить" ее не на фронте, а где-то в другом месте. А рабочий транспортного цеха Романов, дабы не попасть в армию, отрубил на руке два пальца! Впрочем, и граждан, пожелавших служить родине, зачастую ждало разочарование. Прибывавших на призывные пункты заставляли часами голодными сидеть на улице, воинские части формировались наспех, и, как обычно, не все получали оружие и даже одежду. Так, 279-я стрелковая дивизия вообще не получила обуви, и бойцы были отправлены на фронт в своей, а часть вообще разутыми! Погрузка войск велась в спешке, зачастую забывали оружие, минометы и лошадей.
Уже на второй день после начала войны по Наркомату станкостроения был издан приказ № 31-с, в котором, в частности, говорилось: "Мероприятия по маскировке заводов, строительства, оборудования и приспособления подвальных помещений под убежища для укрытия работающих, а также отрывку щелей и укрытий полевого типа произвести немедленно силами и средствами предприятий, используя для этой цели имеющиеся на заводе строительные материалы… Для уменьшения пожарной опасности снести ненужные для предприятий деревянные сараи, навесы, очистить территорию от сгораемых отходов… Привести в боевую готовность противопожарный инвентарь и оборудование, обеспечивающее предприятие водоснабжением для целей пожаротушения… Для тушения зажигательных бомб завести на предприятия и немедленно рассредоточить необходимый запас песка".
Начало войны было столь неожиданным, что директора некоторых заводов издавали и совсем непонятные приказы и распоряжения. Так, директор судостроительного завода № 112 "Красное Сормово" приказал "привести в боевую готовность землечерпалку № 267". 24 июня исполком Кагановичского райсовета принял решение "отрыть щели полевого типа на территории района в количестве 1460 штук из расчета укрытия 15 человек в одну щель". В частном секторе было приказано отрыть 300 щелей, на территории артиллерийского завода № 92 – 350 щелей, авиационного завода № 21 – 450 щелей, нефтеперерабатывающего завода № 2 "Нефтегаз" – 100 щелей. Всю эту титаническую работу с массовым привлечением сил местного населения было приказано завершить уже к 18.00 25 июня! Далее, демонстрируя решительность, райсовет разрешил в качестве стройматериалов использовать "подсобные средства", т.е. сараи, заборы и дрова. ЖКО получил приказ до 25 июня очистить чердачные помещения от мусора и хлама и к каждому укрытию приписать население.
25 июня бюро Горьковского обкома ВКП(б) приняло постановление о противовоздушной обороне города. Согласно ему в Горьком были образованы городской и районные штабы МПВО попутно штабы создавались и на всех предприятиях. Одной из их главных задач на первом этапе стало строительство всевозможных укрытий. Работы велись стахановскими методами, в ход шли все доступные материалы. Впрочем, все крупные города СССР в те дни в основном, по сути, только и занимались тем, что рыли траншеи.
Схема г. Горького по состоянию на июнь 1941 г.:
1 – судостроительный завод "Красное Сормово",
2 – авиазавод № 21, 3 – артиллерийский завод № 92 им. Сталина,
4 – нефтеперерабатывающий завод № 2 "Нефтегаз",
5 – речной порт, 6 – нижегородский Кремль,
7 – радиотелефонный завод № 197 им. Ленина,
8 – завод им. Фрунзе, 9 – элеватор, 10 – Казанский вокзал,
11 – станкозавод, 12 – завод "Двигатель революции",
13 – завод "Красная Этна", 14 – Московский вокзал,
15 – Горьковский автомобильный завод им. Молотова
Характерный пример – радиотелефонный завод № 197 им. Ленина, находившийся на южной окраине, в Ворошиловском районе Горького. По первоначальному плану здесь планировали вырыть 15 щелей общей протяженностью в один километр. В них в случае бомбежки предполагалось укрыть две тысячи человек. На 25 июня были отрыты четыре, протяженностью 240 м. Кроме того, было "взято на укрытия" два пригодных подвала, к которым приписали тысячу работников предприятия. К 14.00 26 июня ударными темпами соорудили еще две щели длиной 120 м. Работы продолжались всю вторую половину дня до позднего вечера, и на 07.00 27 июня в строю находилось уже восемь щелей протяженностью 480 м. К шести часам вечера следующего дня строительные бригады доделали еще семь укрытий. Общая протяженность траншей достигла 920 м.
До намеченного рубежа в километр оставалось каких-то 80 м. Но тут руководству завода достигаемых результатов показалось мало, и план был в спешном порядке увеличен до 18 щелей протяженностью 1200 м. Попутно заводской штаб МПВО приспособил под бомбоубежища две старых штольни в высоком окском откосе. Одна, длиной 300 м, находилась прямо под заводом, а вторая – неподалеку, в саду "Швейцария". В итоге к 08.00 1 июля титаническая работа по оборудованию укрытий была закончена. На предприятии были отрыты 19 щелей общей длиной 1080 м.
Тем временем к концу июня городской штаб МПВО решил, что наступил момент проверить достигнутое. В ночь на 1 июля штабисты сели в биплан У-2 и совершили полет над городом, дабы проверить светомаскировку. При этом районные и объектовые штабы случайно, а возможно и специально, предупреждены не были. Поэтому, когда в полночь в небе затарахтел самолет, отдельные лица приняли его за немецкий, что в некоторых случаях вызвало панику среди комсостава.
На следующий день Совнарком СССР принял постановление о всеобщей обязательной подготовке населения к местной противовоздушной обороне. В полном соответствии с духом времени, оно сразу же стало темой серии совещаний, прошедших в последующие дни на горьковских заводах. Так, партком автозавода им. Молотова, обсудив 4-5 июля доклад заводского штаба МПВО, признал готовность завода к ожидаемым налетам неудовлетворительной. Отмечались несоблюдение по ночам светомаскировки, плохая подготовка рабочих и медленные темпы рытья щелей.
Совинформбюро скупо освещало положение на фронте, а населению приказали сдать все радиоприемники на хранение. Однако это не гарантировало соблюдение "секретности". Так, заведующий радиоузлом г. Дзержинска А. А. Степанов, видимо, переживая неудачи на фронте, систематически пьянствовал, вследствие чего в один из вечеров допустил на дежурство неопытную подсобную работницу радиоузла. Та по ошибке включила в сеть города германскую радиопередачу, транслировавшуюся на русском языке, которая в течение всей ночи вещала о победах Вермахта и безнадежном положении Советского Союза. Многие жители, вдохновившись вражеской пропагандой, стали на следующий день живо обсуждать последние "новости". В итоге в начале июля Дзержинскому отделу НКВД пришлось провести срочную операцию по отлавливанию новоиспеченных "гитлеровцев". За "восхваление гитлеризма и жизни в фашистской Германии" в Дзержинске были арестованы девять человек. Обвинения были следующего содержания:
"Смирнов Василий Иванович. Бывший кулак, враждебно настроен по отношению к существующему советскому строю, работая на заводе "Красный якорь", занимался дезорганизацией производства, возымел намерение организовать вокруг себя группу лиц и потребовать повышения зарплаты.
Сараев Василий Дмитриевич. Среди населения восхваляет жизнь в фашистской Германии, в похабной форме клеветал на руководителей нашей партии и советского правительства, распространял пораженческие настроения. Арестован.
Поповкин Павел Петрович. Распространял клеветнические настроения по адресу советского информбюро, распространял неверие в советскую печать, восхвалял Гитлеризм.
Курепова Александра Степановна. На территории рынка открыто выступала среди группы населения с восхвалением Германской армии и распространяла пораженческие настроения".
Среди населения Горьковской области распространялись и совершенно бредовые слухи, например, о том, что Гитлер придет в Москву на Ильин день и будет там этот день праздновать.